— Спасибо огромное. Если к завтрашнему дню свет не включат, я, пожалуй, загляну в душ.

— Даже не звоните — просто приходите. Мы все равно никуда не идем.

Мы распрощались, и я пошла на кухню разгружать пакеты, а Бо наспех натянул сапоги и куртку поверх пижамы и проводил Эдну по скользкой улице к ее дому. Вернувшись, он наклонился и поцеловал меня в шею, прижав ко мне ледяной нос.

Я визгнула и отпрыгнула, прижимая к груди пакет с булочками.

— С булочками далеко не уходи, — сказал Бо, стягивая куртку. — Я помню булочки Эдны еще с детства.

— И я, — я распаковала пакет и протянула ему одну. — Интересно, она поделится рецептом? Пшеничный хлеб у меня получается отменный, закваска тоже, а вот идеальные булочки я все еще не научилась делать.

— Тебе готовить нравится так же, как печь? — спросил Бо, пока мы раскладывали еду по тарелкам.

Я взяла пару вилок, одну отдала Бо, и мы унесли нашу еду в семейную комнату — есть у камина было куда теплее.

— Готовить люблю, но это не такой творческий кайф, как выпечка. Готовлю я больше потому, что люблю радовать людей, а накормить — лучший способ. А вот выпечка для меня скорее... искусство, что ли.

— Класс. Что ты больше всего любишь печь?

— Печенье, однозначно. С ним можно сделать все, что угодно. Взять вкусы почти любого десерта на свете и уместить их в одном маленьком кусочке — это же магия.

— Мэдди, почему ты до сих пор не печешь профессионально? Это явно делает тебя счастливой. Тебе стоит попробовать.

Я уткнулась взглядом в тарелку и занялась салатом «амброзия», лишь бы не отвечать.

— Давай же, — подтолкнул Бо. — Что тебя останавливает?

Я пожала плечами.

— Страх, наверное. И отсутствие стартового капитала. Это не так просто. У меня есть работа. Есть студенческие кредиты, которые у меня появились лишь затем, чтобы получить диплом для этой самой работы. Было бы странно все бросить, правда? Не пользоваться тем, ради чего училась?

— Какая разница? Ты не первая, кто не работает по диплому.

— Может быть. Но я не «кто-то». У меня был план, я ему следовала, и сейчас живу его результатами. Я всегда так поступала.

— Я ценю хороший план. Но ты счастлива?

Вопрос казался глупым. Мне нравилась моя жизнь в Чикаго. У меня была Дженна. И хорошая работа.

— Конечно, счастлива. У меня хорошая жизнь.

— Ладно, переформулирую. Твоя работа делает тебя счастливой? Думаю, ты по природе позитивный человек. Но если представить, что ты до конца карьеры останешься во втором классе — тебя это вдохновляет?

Не уверена, что я вообще когда-нибудь об этом задумывалась.

— Да, — наконец ответила я, но звучало это совсем без огонька.

Бо посмотрел на меня, вилка застыла у него в руке.

— Вау. Убедила.

Я потрясла вилкой в его сторону.

— Это не так просто! Это просто работа. Она мне в целом нравится, но в жизни хватает и других вещей, которые делают меня счастливой.

Он поджал губы.

— Хорошо, а теперь подумай о том, что печешь каждый день. Какие ощущения?

По мне прошла легкая дрожь.

Бо рассмеялся.

— Можешь не отвечать. Я только что видел, как у тебя в глазах вспыхнули искры.

Он был почти так же убедителен, как и очарователен, но все равно все упрощал.

— Ты говоришь так, будто я могу вот так взять и проснуться пекарем. В реальности так не бывает. Нужны лицензии, расходы, помещение, производственная кухня, закупки и... и риски.

— Да, все это нужно. Но ты умная и у тебя отлично получается. Почему бы не попробовать?

— Конечно, почему бы и нет? Только надо забыть, что у меня уже есть отличная работа в Чикаго. Если и начинать что-то, мне, вероятно, пришлось бы вернуться домой к родителям — уж точно я не смогу жить одна и параллельно открывать дело. Начинать с нуля в городе, где полно успешных пекарен и ресторанов? Это безумие.

Бо ухмыльнулся.

— А что за жизнь без риска?

— Моя жизнь, если позволишь, — фыркнула я. — И мне она вполне нравится такой, какая есть.

Бо помолчал.

— Но перемены могут быть к лучшему, правда? — в его взгляде мелькнул вопрос.

Перемены — это... вернуться в Чарльстон?

Я струсила спросить, это ли он имеет в виду.

— Хочешь завтра съездить со мной на ферму? — спросил он. В глазах вспыхнула та гордость, которой я завидовала. Было видно, что он любит свое дело, в то время как я — нет.

Его предложение заняться выпечкой всерьез не выходило у меня из головы. Ему легко это говорить. Бо из тех, кто видит цель и идет к ней. Для меня это никогда не было просто.

— Я бы с радостью посмотрела твою ферму, — ответила я от души. Может, немного его оптимизма пристанет ко мне.

Он наклонился и мягко поцеловал меня в губы — губы еще были чуть соленые от ветчины.

— Как только дороги расчистят — поедем.

Мы прибрались после позднего обеда, вынесли остатки блюд Эдны на заднее крыльцо — хранить в снегу лучше, чем при ураганах, когда жара и духота. До появления генератора у мамы с папой мы не раз выбрасывали целые холодильники испорченной еды из-за долгих отключений.

— Слышишь? — спросил Бо. — Это рождественская музыка?

Я замерла, прислушалась. Едва уловимое We Wish You a Merry Christmas донеслось до меня, и глаза распахнулись.

— Это мистер Кристофф?

Бо подошел к узким окнам у входной двери.

— Не может быть. Он бы не стал ездить при такой дороге. Я сам чуть десять раз не навернулся, когда провожал Эдну.

— А кто еще это может быть? — я опередила Бо, взлетела по лестнице и выбежала на балкон.

И точно: микроавтобус мистера Кристоффа медленно полз по улице, увешанный мишурой, гирляндами и мигающими огнями. К крыше были прикручены колонки и снежные чарльстонские улицы наполняла рождественская музыка. Сколько себя помнила, сосед из дома недалеко от нас каждый год выезжал, чтобы дарить людям праздничное настроение: украшал фургон и катался по улицам, махал и поздравлял тех, кто выходил поздороваться. В этом году единственным новшеством стали мощные цепи на всех четырех колесах.

От этого вида у меня защипало в глазах. И хотя мысли о Бо не давали мне грустить о несбывшихся рождественских мечтах, в этом маленьком кусочке детства я неожиданно нашла ту самую радость, которой мне так не хватало.

Бо вышел на балкон следом за мной, накинул на плечи пальто.

— Спасибо, — я плотнее закуталась как раз в тот момент, когда фургон подкатил ближе. Песня сменилась на что-то более спокойное — инструментальную версию Have Yourself a Merry Little Christmas.

Я застыла и закрыла глаза. Из всех песен — только не она...

— Потанцуем? — прошептал Бо мне в ухо.

Я повернулась к нему, просунула руки в рукава пальто и вложила свою ладонь в его.

— Если бы десять лет назад мне сказали, что однажды я буду танцевать на заснеженном балконе с Бо Брэдшоу в сам день Рождества, и под ту самую песню, которой мечтала его впечатлить... я бы решила, что человек сошел с ума.

— Под эту?

Я кивнула.

— Мне понадобилось три года, чтобы снова слушать ее без стыда.

Он крепче прижал меня к себе.

— Прости, Мэдди.

Я улыбнулась и легко отмахнулась от извинений.

— Все в порядке. Теперь у меня есть новое воспоминание взамен старого.

— Споешь... — он замялся, потом приподнял плечо с игривой улыбкой. — Споешь сейчас?

По животу прокатилась волна страха.

— Я... нет.

— Пожалуйста? — он наклонился ниже, поймав мой взгляд — обаяние на полную мощность. — Как рождественский подарок мне.

Ему почти невозможно было отказать.

— Ты невыносим, знаешь это?

Он пожал плечами, и на лице заиграла та самая легкая, уверенная улыбка.

— Не буду заставлять. Но был бы счастлив.

Я глубоко вдохнула, прислушалась к мелодии, чтобы поймать слова, и тихо, осторожно запела, ровно настолько, чтобы слышал только Бо. Он притянул меня ближе, так что моя голова легла ему на плечо, так было проще. Если бы он смотрел прямо на меня, я бы ни за что не дотянула до конца.