— Согласен. Такие думают, что они единственные святые и правые во всём, а вокруг них одни дураки, жлобы и идиоты, — невесело произнёс я и перевёл взгляд на Генриха Красавцева, активно машущего руками, дабы привлечь всеобщее внимание.

— Дорогие гости, прошу всех разойтись на две равные группы и выстроиться в две линии от дверей и до алтаря! Сейчас появится жених! — громко скомандовал он.

Народ тут же с гулом и шуточками выполнил его приказ.

А я подумал, что в этом мире свадебный обряд какой-то не такой. В других мирах всё было иначе. Ну да ладно…

— Вот он! — радостно выдохнул Слава, когда двери открылись и показался Павел в белом костюме.

У него даже ботинки оказались такого же цвета. Да и сам он побледнел от волнения, но пузо втянуть не забыл, хотя, может, корсет какой-то напялил под рубашку.

— Почему он во всём белом? — задался я вопросом, вместе со всеми принявшись аплодировать жениху. — Может, у него траур какой-то?

— Деда, когда траур — носят чёрный цвет.

— Так может, у него кто-то добрый умер, — сострил я, глядя на внука, вышагивающего по проходу между людьми.

Павел с улыбкой остановился возле алтаря, где уже появился священник в красивой рясе, словно покрытой золотом.

Народ тут же перестал аплодировать, и все взоры в звенящей тишине устремились на дверь в ожидании появления невесты.

Дверь действительно открылась, но появилась совсем не Жанна…

— Добрый день, извините, что без приглашения. Видимо, оно не дошло, где-то затерялось, — улыбнулся во все тридцать два зуба слегка хмельной князь Корчинский, входя в зал.

— Мать твою… — зло процедил я, понимая, что теперь свадьба точно пройдёт не по плану.

Мало кто знал о моих непростых отношениях с князем Корчинским, так что его встретили с восторгом. Даже поаплодировали. А тот поклонился, как поп-звезда со сцены, после чего с улыбкой встал среди гостей, цапнув со стола бокал с шампанским.

Глядя на него, Вячеслав обеспокоенно прошептал, касаясь рукой моего плеча:

— Зачем он пришёл? Вы же не в ладах.

— Ну, вряд ли чтобы на халяву пожрать, — мрачно произнёс я, поглядывая на дверь.

Когда уже появится Жанна? С ней-то, надеюсь, ничего не произошло? А то вдруг украли?

— Интересно, а князь что-нибудь подарит молодожёнам?

— Двадцать лет в Сибири на рудниках. Пусть ничего у него не берут, даже если это будет просто конверт с деньгами. Продолжая тему Сибири… Купюры могут быть заражены сибирской язвой. Чую, быть беде с этим Корчинским. А выгнать его взашей нельзя. Князь же, — прошипел я, чувствуя, что пауза затягивается.

Народ ждал невесту, а той всё не было и не было.

— Да, может, всё будет хорошо? Всё-таки князь — умудрённый опытом мужчина, а не драчливый юнец, — проговорил Вячеслав и первым начал хлопать в ладоши, когда створки отворились, открыв вид на облачённого в серый костюм с отливом Воронова и его дочь Жанну.

На ней красовалось пышное белое платье со шлейфом. Рыжие локоны рассыпались по открытым худеньким плечам, а фата скрыла лицо с веснушками, большими серыми глазами и мягкими губами.

Она под громовые аплодисменты гостей под руку с отцом грациозно пошла к алтарю, где уже влюблённо пучил глаза Павел. Казалось, он не мог поверить, что женится на такой красавице.

— Какая прелестная пара, — внезапно раздался за моим левым плечом приторный голос неслышно подкравшегося князя Корчинского, благоухающего шампанским. — Как им аплодируют, как аплодируют.

— На чьих-то похоронах будут аплодировать ещё громче, а возможно, даже станцуют.

— Намёк понят. Ха-ха, — тихо засмеялся аристократ, запрокинув голову. — Вы удивлены, что я пришёл на свадьбу вашего внука?

— Ага. Вы только пришли, а я уже жду, когда вы уйдёте, — пробурчал я, развернулся к нему и процедил, подавшись к князю, чтобы лишь он слышал мои слова: — Зачем вы явились? Хотите испортить свадьбу? Даже не думайте об этом. Не втягивайте мою семью в наши распри. Это совсем не по-дворянски. Есть вы, и есть я, и больше никого.

Корчинский глянул на меня блестящими налившимися насмешкой глазами. Их дно было буквально усыпано копьями, сломанными во множестве стычек, произошедших между нами.

Он криво улыбнулся, отсалютовал мне бокалом с шампанским и вкрадчиво произнёс:

— Эту свадьбу запомнят надолго, Зверев.

Подмигнув, князь скрылся среди гостей, а те пришли в движение, выстраиваясь полукольцом вокруг алтаря, подле коего стояли жених и невеста, держась за руки. Я оказался всего в паре метров от них в центре подковы из гостей. Справа возвышался Вячеслав, а слева появилась Владлена Велимировна.

— Чего хотел князь? О чём вы говорили? — тревожно прошептала она, склонив голову к моему плечу.

— Он намеревается добавить ложку дёгтя в бочку мёда. Не спускайте с него глаз, оба, — хрипло проговорил я, посмотрев на внука и магичку.

Те кивнули, а потом перевели взгляд на священника.

Он начал церемонию под аккомпанемент негромкой торжественной музыки, полившейся из колонок, установленных под расписным потолком так искусно, что их не было видно, как и моих недостатков.

— Вступаете ли вы в брак по доброй воле, без принуждения и без обмана? — мягким голосом спросил поп лет эдак семидесяти.

Благообразный, с длинной седой бородой и мудрыми голубыми глазами, которые, казалось, пронзали каждого насквозь и видели все грехи.

Владлена аж неуютно передёрнула плечами, словно ей покаяться захотелось.

— По доброй воле, — ответил Павел, пытаясь заставить голос не дрожать от волнения.

— По доброй воле, — тихо сказала невеста.

— Обещаете ли вы хранить друг друга в радости и в горе, в достатке и нужде, в болезни и здравии? Не бросить в час испытаний и не отвернуться, когда станет тяжело?

— Обещаю, — в унисон произнесли молодые, ставшие объектом внимания сотни глаз.

Священник возложил на жениха и невесту венцы.

— Венчается раб Божий Павел с рабой Божией Жанной. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Господи, благослови сей союз. Даруй им любовь, которая не угаснет от времени, верность, которая не сломается от испытаний, и мудрость, чтобы хранить то, что сегодня они отдают друг другу. Что соединено ныне перед Богом, да не разрушит ни человек, ни беда, ни годы.

Он посмотрел на жениха.

А тот торопливо выдал:

— Беру её в жёны. И обещаю быть с ней до конца.

— Беру его в мужья. И обещаю идти рядом с ним, сколько бы дорог нам ни пришлось пройти, — заявила Жанна.

Священник улыбнулся и торжественно пророкотал:

— Тогда пусть отныне ваша дорога будет одной. А если на ней встретится тьма — помните, что вдвоём легче держать свет. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Да будет ваш союз благословен. Жених может поцеловать невесту.

Павел слегка подрагивающими пальцами поднял фату и впился губами в губы Жанны.

— Фух, ну хоть эта часть прошла без проблем, — пробормотал я. — Правда, как-то быстро. Видимо, какой-то экспресс-вариант.

— Прошу всех в соседний зал! — громко выдал Красавцев, появившийся возле молодых, прекративших целоваться.

Народ чинно и благородно проследовал в просторный зал, украшенный живыми цветами и гербами Зверевых да Вороновых. Все начали рассаживаться за накрытые круглые столы.

Молодые уселись за стол, стоящий возле дальней стены на небольшом возвышении. А мне пришлось усесться за соседний столик, присоединившись к чете Вороновых, Владлене Велимировне и Вячеславу. Кажется, так решили сами молодые, разработавшие план посадки гостей.

Корчинский оказался в обществе князя Боголюбского, полковника Барсова и прочих блестящих аристократов. Они привлекали взгляды гостей, как наиболее медийные персонажи.

Но конечно, хватало взглядов, обращённых и на молодожёнов. А те улыбались, о чём-то шептались и выглядели такими же счастливыми, как я, когда убил своего первого демона. Теперь бы ещё Шанрорка грохнуть, а потом руками Лары завалить Баала, моего грёбаного папашку.