— Расслабьтесь. Я не собираюсь воевать с вами. Мне просто нужно кое-что понять, — почти ласково просюсюкал я, медленно двинувшись к существам.

Половицы скрипели под ногами в унисон с раскатами грома, а рубин в навершии кинжала запульсировал так же, как в замке Лары, когда я направлял его на Черныша. Он и сейчас вёл себя так же, что неудивительно. Любопытно другое…

Когда я повёл кинжалом вправо от кота, где стоял трельяж, рубин перестал пульсировать, а когда медленно направил кинжал влево от Черныша, где замерло зелье, рубин вновь замерцал, намекая, что он реагирует на «Кровь Смерти» точно так же, как на кота. Вывод?

— Вы все три — артефакты Иб-Рошкара: кинжал, кот и зелье, — потрясённо прошептал я, почувствовав, как по взмокшей спине побежали мурашки. — Но как? Как? Я же сам приготовил зелье. Как такое возможно? Неужели в него в процессе варки вселилась частичка души того, чью душу Иб-Рошкар разделил на четыре части и засунул их в такое же количество артефактов? Эта частичка как-то почувствовала, где ее собратья, томящиеся в коте и кинжале, потому и прилетела? Какой же магией обладал Иб-Рошкар? Просто поразительно. Будто всё это было спланировано сотни лет назад, даже то, что Ирис дал мне рецепт зелья «Кровь Смерти». Или я ошибаюсь? И зелье — никакой не артефакт Иб-Рошкара? Да нет, всё сходится! Зелье такой же вампир, как и кинжал с Чернышом. Кот поглощает кровь и электричество, кинжал пожирает души, а зелье лакомится костями. К тому же, вероятнее всего, оно здесь появилось благодаря Чернышу, вытащившему его из котелка с помощью телепортации. Немыслимо! Но на кой хрен тут появилось зелье? Явно же потому, что я здесь. Но ради чего именно?

— Мяу, — мяукнул Черныш, словно прочитав мои мысли.

Его взор упал на зелье. А оно стало вибрировать, словно его посадили на работающую стиральную машину, и похоже, вот-вот разлетится во все стороны ядовитыми каплями!

Дождь бил по стёклам, словно яростно жаждал разбить их. Молнии сверкали одна за другой, освещая нутро комнаты, где возле груды наваленных старых табуреток и стульев вибрировало живое зелье.

Я не стал изображать из себя храбреца и вполне разумно скрылся за покосившимся шкафом, откуда высунул лишь голову, дабы глянуть, чем закончится представление, устроенное зельем. А оно вдруг начало съёживаться, становясь всё меньше и меньше.

— Эй, млять, только попробуй исчезнуть! — погрозил я ему кулаком. — Не для того я тебя варил, чтобы ты пропало. У меня на тебя большие планы.

Черныш отчётливо фыркнул и попятился прочь от зелья. А то стало совсем крошечным, обратившись… зелёным кольцом.

— Эм-м-м… — протянул я, почесав затылок сквозь грязные волосы, слипшиеся от крови.

Намёк вроде понятен. Но как-то боязно надевать эту хреновину. Она же ядовитая. Не лишусь ли я костей? Они, вообще-то, мне ещё и самому нужны. Да и артефакт, в который превратилось зелье, наверняка будет тратить энергию моей души. Впрочем, только во время использования. Наверное… Однако ежели не пользоваться им, а лишь носить, то и моя душа, скорее всего, останется нетронутой.

М-да, дилемма. И решать её нужно быстро. Из-под закрытой двери поднимался дым, а до ушей доносились не только раскаты грома, но и щелчки древесины, пожираемой огнём.

— Ладно, хрен с тобой, — пробормотал я и быстро направился к кольцу.

Придётся взять, а уж потом буду разбираться что к чему. Нельзя же оставлять его здесь. Оно наверняка попробует снова найти меня. Черныш явно поможет ему.

Кот бросил на меня благосклонный взгляд, когда я наклонился и потянулся пальцами к кольцу, отчётливо понимая, что рано или поздно меня найдёт и четвёртый артефакт Иб-Рошкара. И что тогда случится?

Признаться, во мне столкнулось жуткое любопытство с вполне оправданным опасением, что произойдёт нечто страшное — как минимум я быстро лишусь души, владея таким количеством артефактов Иб-Рошкара.

Пока же я ещё раз посмотрел на кольцо и замер. Мои пальцы подрагивали в паре миллиметров от него, а вдоль спины пробежал холодок.

— Оно точно не убьёт меня? — бросил я взор на кота.

— Мяу, — ответил тот, сидя на заднице, подметая хвостом пыль.

— Тебе надо поработать над интонацией: ни хрена не понятно, согласился ты со мной или нет, — мрачно выдал я, облизал губы, вдохнул полной грудью и резко цапнул кольцо.

Пальцы вдруг пронзила судорога боли, да такая, словно кости начали плавиться!

— Твою мать! — выпалил я, клацнув зубами.

К счастью, боль прошла практически сразу. Кольцо лежало на ладони тихо-мирно, поблёскивая зелёным металлом.

Да, по ощущениям зелье превратилось в металл. Фантастика какая-то! Вот только как теперь Лара грохнет моего ублюдочного отца без зелья «Кровь Смерти»⁈

Все мои гнетущие мысли прервал резкий скрип распахнувшейся двери. На пороге покачивался Савелий Петрович, пуча налитые тревогой глаза.

— Что случилось? Вам скучно стало и вы примчались ко мне⁈ — выдохнул я.

— Вы кричали. Я подумал — что-то случилось. Ого, вот это кот! Он же больше иной собаки! — уставился он на Черныша, держась слабой рукой за косяк, покрытый потрескавшейся краской.

— Не советую его гладить, если вам дороги руки.

— Это ваш? — удивлённо кивнул он на Черныша.

— Нет. Не знаю, что это за создание, — чистосердечно соврал я и схватил доктора за острый локоть. — Нам, вообще-то, пора убираться отсюда, а не светские лясы точить.

— А как же кот? Надо спасти его.

— За него не беспокойтесь. Нам бы самим спастись. Вы заметили, что особняк горит?

— Да как такое можно не заметить? Он полыхает снизу доверху. Наверняка сюда уже спешат пожарные.

— Очень тонко подмечено. Вы явно в этом профессионал. Не балуетесь ли вы часом поджогами на досуге? — иронично выдал я, выбравшись в коридор вместе с эскулапом, едва стоящим на ногах.

— Игнатий Николаевич, вы хоть меня и спасли, но не могу промолчать. Ваш юмор так и остался на постыдно низком уровне.

— Ну должны же быть у меня хоть какие-то минусы? — ухмыльнулся я, обхватил дворянина за пояс, а его правую руку закинул на плечи. — Ей-богу, как пьяного поволоку из бара.

— Да я бы и сам пошёл, но выносливости совсем нет, — покраснел доктор, коему стыдно было принимать помощь.

— Ладно, прекращайте оправдываться. Вперёд!

Я повёл Савелия Петровича по затянутому сизым дымом коридору, где по стенам гуляли отблески огня. Под ногами порой мелькали пищащие мыши, пытающиеся спастись, а воздух постепенно раскалялся. Стало трудно дышать, появился кашель, рвущий глотку, как ржавая колючая проволока.

Благо на лестнице стало чуть легче. Пожар пока не добрался до этого крыла особняка.

Мы принялись спускаться по деревянным ступеням, а те шатались и скрипели, грозя вот-вот рухнуть.

— Дерьмо, — прорычал я, чувствуя, как от каждого скрипа вдоль спины бегут мурашки.

— С божьей помощью ступени выдержат.

— Ага, без его вмешательства они точно рухнут. Ты посмотри, какие в них дыры. Я вон в ту кулак могу просунуть. К тому же не стоит забывать о демонах. Вдруг какой-то дурак подкараулит нас где-нибудь?

— А они разве не ушли? — напрягся доктор, чьё заострившееся лицо покрылось потом.

— Авось ушли. А ты хотел подраться? Теперь жди следующего раза. Может, возьму тебя с собой, если будешь хорошо себя вести.

— Игнатий Николаевич, попрошу называть меня на вы.

— Ишь ты какой… Вы, — ехидно бросил я и глянул через перила вниз.

Там не хватало нескольких пролётов.

— Нам не спуститься вниз! — ахнул доктор, тоже глянув туда. — А времени искать другую лестницу нет.

— Придётся развернуть крылья, — пробормотал я, углядев в стене лестничного пролёта небольшое окошко.

Оно находилось довольно высоко. Метра два с половиной.

— Подсадите меня. Попробую его открыть, — смекнул что к чему эскулап.

Я встал на одно колено, а он забрался мне на плечи и ухватился за стену. А я выпрямился, стиснув зубы от усилия. Поясницу прострелило, а в колени будто раскалённые спицы вставили. Всё-таки тело у меня далеко не юношеское.