Купец бросил на меня ехидный взгляд и наполнил обе кружки до краёв. Жижа в них едва не бурлила.

— Не вздумай пить залпом, цеди понемногу, — взволнованно дала мне совет Лара, обжигая ухо жарким дыханием.

— У нас нет времени на эти игры, надо победить быстро и безоговорочно, — тихо отрубил я и под десятками взглядов взял свою кружку.

Толстяк цапнул свою. И она в его лапище смотрелась как игрушечная. Он понюхал содержимое, отчего на его лбу сразу вздулись вены, а глаза заслезились. Но демон всё равно решительно стиснул зубы, глянув на меня исподлобья.

А я и сам едва не плакал из-за рези в глазах. Будто ракетное топливо налили в кружки. Может, в «красный яд» что-то подмешали? Не могут ли купец и его прихвостни мухлевать? Хм, да зачем им это? Все уверены в полной и безоговорочной победе Мраз-Ика. Это как если бы человеку с автоматом ещё бы дали гранатомёт, хотя против него был бы всего лишь младенец в коляске.

— На счёт три! — поднял руку купец и принялся загибать толстые волосатые пальцы: — Раз! Два! Три!

Мы с толстяком под рёв демонов поднесли кружки к губам и стали глотать. По пищеводу будто огонь заскользил. Во рту мигом вымерло все что можно, а в желудке словно костёр развели, да ещё и усиленно поливали его керосином!

— Залпом! Залпом пьют! — ошарашенно выдал Грым, вцепившись обеими руками в седую бороду. — Даже в мои времена так не делали! Вот это деревенщина даёт!

— Да он сейчас со стула свалится и сдохнет как пёс! Его уже повело!

А меня и вправду повело… Голоса стали тихими, таверна закружилась перед глазами, а победная улыбка Мраз-Ика, красного как рак, стала шире. По его лицу текли слёзы, а рука с грохотом поставила на стол пустую кружку рядом с моей. Та тоже опустела, но «красный яд» так ударил в мою голову, что вышиб сознание…

Ашу-Каас, таверна «Последняя битва»

Взбудораженные демоны толкались вокруг стола. Те, кто был позади, вытягивали шеи, дабы лучше видеть, что происходит. Все гомонили и взволнованно дышали. Поскрипывали кожаные доспехи и подошвы сапог. Пахло потом да едой.

Лара закусила нижнюю губу чуть ли не до крови, когда её «боец» завалился вперёд, боднул лбом стол и замер. Его голова осталась лежать на поверхности стола, а глаза закрылись. Он потерял сознание.

— Победа! — взревел купец Ингрит, вскинув кулак к потолку, где сияли осветительные артефакты.

— Победа! — поддержали его прочие демоны, скаля зубы.

Злорадные взгляды пронзили Лару, раздался довольный хохот и появились ехидные улыбочки.

Демоница сжала пальцы в кулаки, выпрямив спину и плечи до отчётливого хруста, как непокорная королева, которую чернь заставила взойти на плаху.

— Победа… — хрипло выдал толстяк Мраз-Ик, смахнул слёзы с глаз и сделал глубокий вдох, будто у него во рту всё горело.

Он откинулся на спинку стула, а тот не выдержал такого движения и с грохотом опрокинулся назад. Стоявшие там демоны едва успели отпрыгнуть, иначе бы туша Мраз-Ика отдавила им ноги. Толстяк замер как гора плоти, раскидав руки. Его волосатая грудь тяжело вздымалась. Глаза же закатились.

— Брат! — бросился к нему Ингрит.

Он упал на одно колено и принялся хлестать ладонью по щекам родича, но тот не приходил в себя, лишь пускал слюни.

— Всё равно Мраз-Ик победил! — заявил Грым, потрясая седой бородой. — Леди Лара обязана принести извинения и с позором покинуть город!

— Да, всё верно! — заголосили другие демоны, затопав ногами.

— Твой уродец проиграл, Лара! Он оказался слабаком! Вставай на колени и умоляй нас простить тебя!

— Давай, давай, чего пялишься⁈

— Тпру, господа… Чего разорались? — раздался сиплый голос «бойца» Лары, который с трудом оторвал голову от стола. — Я вздремнул всего две секунды, а вы уже орёте. Хрен вам, а не победа. Наливайте ещё кружку! Опа… а где толстяк? Поднимайте его, иначе победа будет за мной!

В таверне воцарилась звенящая тишина. Слышно было, как кот снова забрался на стол и с урчанием ест жареное мясо.

Демоны в полнейшем ошеломлении смотрели на улыбающегося деревенщину, сидящего прямо и уверенно. А ведь казалось, что он едва не помер. Сейчас же он собственноручно налил себе ещё половину кружки «красного яда» и залпом выпил под изумлёнными взорами демонов, чьи лица аж вытянулись. Усмешки сползли с их физиономий, дыхание замерло в глотках, а в глазах нарастали потрясение и жгучая досада. Каждый понимал, что деревенщина, коего они оскорбляли, оказался крепче, чем сам Мраз-Ик! И теперь им придётся извиняться, а для демонов подобные слова больнее, чем раскалённая игла, загнанная в барабанную перепонку.

— Считаю до трёх! — громыхнул нахмурившийся деревенщина, ударив пустой кружкой по столу. — Ежели не поднимете толстяка — победа будет моей! Раз…

— Вставай! — заорал разъярённый купец, стоящий подле брата на одном колене. — Вставай, слабак! Очнись, жирная ты бочка, полная дерьма!

— Два! — выдохнул деревенщина, глядя на Ингрита.

Тот принялся бить брата по щекам, попутно тормоша за грудки. Но легче было разбудить мертвеца, чем Мраз-Ика. Он даже ничего не бормотал. А когда Ингрит раскрыл его веки, там красовались абсолютно пустые стеклянные зенки, в коих разума было меньше, чем у тех, кто берёт кредит, чтобы заплатить громадные деньги за курсы «успешного успеха».

— Три! — победно выпалила Лара, улыбаясь до ушей. — Выкусили, черви! А теперь извиняйтесь передо мной! Быстро!

Демоны начали переглядываться, бросая судорожные взгляды на толстяка, словно надеялись на чудо. Но чудо не произошло. Мраз-Ик не встал на ноги. Купец в последний раз дал ему пощёчину, а затем медленно выпрямился. Красный от стыда, тяжело дышащий, скрежещущий зубами.

— Слово нужно держать, мы извинимся, все извинимся, — мрачно выдал Грым. — Но вы, леди Лара, недостойны этих извинений. Ваш телохранитель спас вашу честь. Он оказался крепче, чем Чёрная скала. По виду хлипкий, а внутри него несгибаемый стержень. В первую очередь я хотел бы извиниться перед ним. Прошу прощения за все кривые слова, сказанные в твою сторону, воин.

Старый демон склонился в полупоклоне перед деревенщиной, а следом за ним то же самое сделали остальные демоны, а уже потом они стали нехотя бормотать извинения, адресованные Ларе. Та выставила вперёд ногу, упёрла руки в бока и сияла, как неоновая вывеска в ночи. Она упивалась тем, как буквально рычал извинения купец Ингрит, который теперь должен был покинуть город. Но Ларе очень не понравилось, что демоны бросали уважительные взгляды на её «бойца», а не на неё саму.

Ашу-Каас

Мы с Ларой вышли из таверны, оказавшись на широкой улице, тянущейся вдоль всей террасы. Мимо нас под палящими лучами шли демоны, поднимая ногами клубы пыли. Проезжали повозки, запряжённые зелёными ящерами. В небесах плыли дирижабли, а по ступеням в конце улицы на следующую террасу поднимался отряд стражников.

— Как мы их, а⁈ — довольно оскалилась Лара, всё ещё раздувая крылья носа, будто вдыхала запах унижения, шедший от демонов, бормотавших извинения.

— Мы⁈ — гневно глянул я на неё, едва не испепелив взором. — Я! А ты, пожри тебя сраная Бездна, вела себя как пьяная дура!

— Не забывайся, — прошипела она, сощурив зенки до двух щёлочек. — Не смей так называть меня!

— Ты чуть не завалила всё дело. Мы потратили кучу времени из-за твоей пьяной выходки, — прохрипел я, взял её под локоть и потащил прочь по тени, отбрасываемой стенами домов.

— Я сделала то, что посчитала нужным! — яростно выдала демоница и вырвала локоть из моего захвата.

Она гордо вскинула голову, тряхнув длинными тёмными волосами. В её взгляде мелькнуло ослиное упрямство и жгучее нежелание признавать свои ошибки.

О-о-о, я встречал таких людей! Даже если в порыве гнева они убьют какого-нибудь милого котёнка, то всё равно не признают свою вину. Такие люди до конца будут утверждать, что поступили правильно, приводя сотни аргументов: дескать, котёнок был больным, и быстрая смерть — идеальный выход для него; или, мол, котёнок — источник какой-то заразы, и его гибель спасла сотни людей.