Пока же я услышал голос Воронова, довольно оглядевшего зал и почесавшего тронутый сединой висок:

— Сколько гостей, сколько высшей аристократии. Вы расстарались, Игнатий Николаевич. Признаться, между нами много всего произошло, но я всегда знал, что вы порядочный человек, настоящий дворянин. Даже когда вас два раза обвиняли в измене, я не сомневался, что всё это ложь.

Он уставился на меня предельно честным взглядом, положив на стол крупные костистые кисти руки. Сверкнул серебряный перстень-артефакт.

— Лишь один раз обвиняли в измене, — вклинился в беседу Вячеслав, весело улыбаясь. — Второй не считается. Официально дедушке так ничего и не предъявили.

Я мысленно усмехнулся. Внучок-то зачищает меня, а ведь прежде чуть ли не прожигал лютыми взглядами, считая, что внутри Игнатия находится кто-то другой.

— Давайте забудем все эти мелкие неурядицы, — ласково вставила худенькая супруга Воронова. — Сегодня такой праздник! Наши семьи много выиграют от подобного союза. Рейтинг наших родов точно повысится!

Я открыл было рот, желая кое-что сказать, но тут зазвучал громкий радостный голос Генриха Красавцева, взявшего микрофон. И началась обязательная программа: конкурсы, танцы, выступления на небольшой сцене приглашённых певцов и комедиантов.

Время побежало рысью. Алкоголь лился рекой, раскрепощая гостей. Отовсюду доносился смех и слышались поздравления. Даже мне пришлось сказать несколько слов. Все обнимались и заверяли друг друга в дружбе. Пахло пролитым вином, мясом, цветами и парфюмом. А за окном быстро темнело.

В какой-то миг раскрасневшийся Воронов, склонился над моим стулом и выпалил, широко улыбаясь:

— Игнатий, сколько ты за всё это заплатил… ик⁈

— Не знаю. Я не забиваю голову такими мелочами.

— Эх! — причмокнул тот и потряс головой, прищурив левый глаз. — Ты, конечно, тот ещё богатей. Говорят, император одарил тебя внушительными суммами. Вставай, пойдём танцевать. Чего ты такой хмурый?

Хмыкнув, я глянул на веселящегося Корчинского. Он никуда не делся, не помер, к сожалению. В голове сами собой всплыли строки: «Когда из рук в разгар веселья падает бокал вина…»

Корчинский наверняка что-то учудит, но что именно? Или князь специально намекал на какую-то пакость, рассчитывая, что я буду нервничать в ожидании неё, а он её и не сотворит, но даже так свадьбу конкретно мне он испортит, ведь я проведу её как на иголках?

— Идёмте, Игнатий! — положил руку на моё плечо Воронов.

Но тут с другой стороны ко мне подскочил бледный Красавцев, старающийся не выглядеть взволнованным, но его зенки тревожно блестели.

— Что-то случилось? — тотчас прошептал я, глядя на него.

Тот еле заметно кивнул и громко произнёс:

— Игнатий Николаевич, вашего внимания требует одно пустяковое дельце!

— Веди, — приказ я, встал со стула, коротко улыбнулся недовольно нахмурившемуся Воронову и двинулся за Генрихом, огибающим танцующую толпу.

— Господин Зверев, у нас проблема. Труп! — бросил он, перекрывая звуки музыки.

— Надеюсь, это название какого-то новомодного блюда? Салата?

— Нет, это вполне старомодный труп, известный ещё со времён Авеля и Каина, — нервно пошутил Красавцев, глянув на сцену.

Там появилась театральная труппа, собирающаяся показать весёлую сцену из жизни государя, правившего лет триста назад.

— Кто стал жертвой? Это убийство? — прошипел я, взяв его за локоть.

— Вы сейчас сами все увидите, — взволнованно сглотнул Генрих и поправил воротник пёстрой рубашки, словно тот впивался в его шею.

Я нахмурился и мысленно выругался, а потом вместе с бледным Красавцевым вышел из зала, миновал коридор и оказался в небольшой милой гостиной с резной мебелью, зелёными обоями и ворсистым ковром. На нем-то и лежало мужское тело, напоминающее сдутый гидрокостюм.

— Вот, — ткнул в его сторону Генрих и торопливо отвернулся, прижав ладонь к губам, словно пытался удержать рвотные позывы.

— Охренеть… да из него же все кости вынули, — потрясённо пробормотал я, присев рядом с телом, облачённым в чёрно-белую униформу официанта. — Но как? Не видно ни одной раны.

Труп растёкся по ковру, тараща стеклянные глаза. Казалось, сейчас кто-то придёт, наденет его, как мясной костюм, и уйдёт.

Прежде мне никогда не доводилось видеть ничего подобного. Что за магия убила его? Оружие на такое не способно. Хотя нет, не магия, а артефакт.

— Откуда он здесь взялся, Генрих? Вряд ли же от сырости вырос. Кто его нашёл? И кто ещё знает о трупе?

— Официанты используют эту гостиную, дабы немного перевести дух. А нашла его Мария, официантка. Она плачет в подсобке. Итого о теле знают трое: она, вы да я. Мария сразу же всё рассказала мне, а я вам поведал.

— Интересно, сколько он умирал? — проявил я всегдашнюю любознательность, глядя на труп. — Ладно, Генрих, выясни, как его зовут и координаты родственников. Выдам им денежную компенсацию, раз так вышло.

— Кто его мог убить? И за что? Или это болезнь какая-то? — свистящим шёпотом спросил Красавцев, боязливо глядя по сторонам, будто причина смерти официанта могла прятаться где-то здесь.

Чую, бедолага просто оказался не в том месте, не в то время. А вот кто его убил… У меня есть идеи. Но, конечно, Генриху я не стал ничего объяснять, а решительно проговорил, приняв вертикальное положение:

— Сюда никого не пускай. А я пойду кое с кем поговорю…

Если на такой ужасный поступок решился князь Корчинский — это одно дело, а ежели это не он, а кто-то другой, тогда свадьбу придётся быстро свернуть, дабы кто-то другой не стал жертвой этого убийцы.

— Всё сделаю, как вы сказали, Игнатий Николаевич, — торопливо заверил меня Генрих и пулей выскочил из гостиной.

— И держи рот на замке, — обрушил я на него хмурый взгляд, выйдя в коридор следом за ним.

— Конечно, конечно.

Кивнув, я быстро двинулся в сторону зала. Толстая ковровая дорожка приглушала мои шаги, а вот в висках грохотал набатом пульс. Пальцы сами собой сжимались в кулаки. Какая-то сволочь убила невиновного человека! И ради чего? Неужели чтобы всего лишь испортить свадьбу⁈

Ярость завладела мной, да так, что аж перед глазами на миг всё помутнело. Даже во рту появился какой-то горький привкус.

Сглотнув тягучую слюну, открыл дверь и вошёл в зал, где шла свадьба. А там все люди, весело улыбаясь, уставились хмельными глазами на сцену, где покачивался изрядно выпивший князь Корчинский, вооружившийся микрофоном. Свет софитов падал только на него, пока весь остальной зал был погружен в полумрак, пахнущий алкоголем, жгучим азартом отменной вечеринки, закусками и чуть-чуть человеческим потом.

— Я, князь Корчинский, поздравляю молодожёнов, — начал аристократ, вальяжно махнув рукой Жанне и Павлу, улыбающимся за столом, — желаю им счастья, славы и долгих лет…

Князь продолжил изрекать пожелания, сопровождая их красивыми словами под одобрительные выкрики гостей. А я весь напрягся, ожидая какой-то гадости. Но её всё не было и не было. Может, Корчинский и не затевает ничего такого?

— Знаете, — продолжил князь, покрутив пальцем, указывающим в потолок, где покачивались разноцветные шарики, — а свадьба-то неплохая. Признаться, я ожидал меньшего от семейств Зверевых и Вороновых. Всё-таки они всего лишь в серебряном списке, а вот я в золотом. Да, ещё, конечно, князь Боголюбский там же, но я не знаю, почему он пришёл, зачем появился на этой свадьбе, где не протолкнуться от вчерашних простолюдинов. Гы-гы.

Корчинский громко засмеялся, запрокидывая голову. А среди гостей начало нарастать напряжение. Уже никто не улыбался и не хлопал князю. В глазах людей нарастала неприязнь.

Князь всё-таки решил испортить праздник, прилюдно всех облив грязью. И ведь никто ему не мог возразить, он же цельный князь, величина!

— Надо положить этому конец, — прошептал я и двинулся к сцене, но вдруг меня кто-то схватил за руку.

— Не надо, — прошипела Владлена, впившись коготками в моё предплечье. — Пусть договорит и уйдёт. Так будет лучше. Иначе вы двое устроите скандал на сцене перед всем честным народом. Одумайся, Игнатий, он князь Корчинский, а ты… Зверев, да, известный дворянин, да, могучий маг, но у тебя даже нет титула.