— Это потому, что я знаю, как это бывает, когда тебя вычёркивают из жизни, — она подняла на меня взгляд, и в нём зажглась твёрдая искра. — Но вы не должны сдаваться, Лёшенька. Я не знаю, как дальше будут развиваться события, но почему-то верю, что у вас всё получится. А если будет нужно помочь — знайте, я рядом. Пусть я мало что могу, но советом уж точно не обделю. Я подумаю, как можно вам помочь, к кому обратиться, через пару дней, при удаче, возможно появится какая-нибудь информация. Есть у меня пара подруг, к которым можно обратиться.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, и на душе потеплело. — Вы не представляете, как приятно это слышать. Мне кажется, что мне очень повезло, когда я с вами столкнулся.

Разговор затянулся до позднего вечера. Мы говорили о разных пустяках, о том, как трудно привыкнуть к зиме после относительно тёплого Севастополя, о книгах (тут правда я больше молчал и слушал), о музыке. Варвара даже сыграла мне на каком-то допотопном виде рояля простенькую, но красивую мелодию, от которой на душе стало ещё теплее. Однако, когда девушка невзначай зевнула, прикрыв рот платочком, я понял, что мне пора откланиваться.

— Варя, уже поздно и мне нужно идти.

— Так скоро? — в её голосе послышалось разочарование, но она взяла себя в руки. — Хорошо. Тогда до встречи, Алексей Николаевич. Я очень буду её ждать.

— Я тоже, — выпалил я и поднялся из кресла.

Одевшись, я покинул дом моей огненноволосой знакомой и очутился на улице, освещённой фонарями. С неба медленно сыпал мелкий снежок, погружая мир в какую-то сказочную атмосферу. На улице было тихо, лишь изредка вдалеке проезжали повозки и слышались далёкие голоса. Я шёл в гостиницу, размышляя о событиях дня: о наследнице, с которой мне наверняка предстоит ещё не раз столкнуться, о загадочном Громове, о Варваре с её печальной историей. Что-то подсказывало мне, что впереди меня ждет ещё много сюрпризов. И далеко не все они будут приятными.

Когда я добрался до гостиницы, в холле меня ждал он — Пьер Коробков, мой попутчик-франкофил, сидел у камина и грел руки у огня.

Завидев меня, он подскочил и широко улыбнулся:

— Алексей Николаевич, дорогой вы мой друг! А я вас уже заждался! Ну как вам Екатеринбург? Не всё ещё себе отморозили? — заулыбался он.

— Чудесный город, — проговорил я, не совсем понимая, что моему дорожному знакомому от меня нужно.

— Не будем тянуть, дорогой граф. Я ведь пришёл не просто так. У меня есть для вас offre alléchante. Vous allez adorer! Я уверен!

— О чем идет речь? — насторожился я, по смыслу понимая, что парня посетила какая-то идея.

— Я ведь вам обещал, mon ami, что познакомлю вас с городом. А я никогда не бросаю слов на ветер. Сегодня здесь, у моих близких друзей, с которыми я тыщу лет не виделся, устраивают fête — закрытый вечер для избранных. И я обещал, что приведу с собой интересного человека, — Пьер подмигнул мне и понизил голос. — Очень полезные люди, вино, карты, женщины — очень даже местами хорошенькие. Да и просто можно развеяться. Вы ведь наверняка не успели как следует отдохнуть с дороги. Я вот, честно говоря, устал, истосковался по обществу, и мне не терпится вновь окунуться в цивилизованную жизнь. К тому же я вновь не стеснён в средствах и хочу вас угостить так, как это могут делать Коробковы. Acceptez, mon cher ami, je n’accepterai pas le refus!

На секунду я заколебался. Эти его вставки на французском в которых я был ни в зуб ногой слегка напрягали — непонятно что он временами вообще хочет сказать, да и, честно говоря, усталость давала о себе знать, но внутри вдруг проснулся азарт, какая-то внутренняя искра, которой я давно не чувствовал. К тому же я прекрасно понимал, что мне нужно искать новые знакомства, а здесь они, похоже, сами идут ко мне в руки. Хотелось отвлечься, переключиться и, быть может, найти какой-нибудь альтернативный способ решить свои проблемы.

— А почему бы и нет? — улыбнулся я, чувствуя, как внутри начинается знакомый зуд. — Веди, Пьер. Посмотрим, что за тайные вечеринки устраивает ночной Екатеринбург.

Парень радостно хлопнул меня по плечу, словно бы мы были с ним уже сто лет знакомы, и, как равного, потащил к выходу, где нас уже ждал его экипаж. Снег хрустел под ногами, а внутри у меня закипало любопытство. День оказался наполнен самыми разнообразными событиями, и неизвестно чем он закончится.

На этот раз Пьер приехал не на той открытой всем ветрам повозке, в которой мы с ним проделали часть пути от Симбирска до Екатеринбурга. Теперь это был скорее полноценный экипаж или карета — раньше мне на подобном ездить не доводилось. Как только мы приблизились, и кучер это заметил, он тут же спрыгнул с козел и услужливо открыл нам дверцу, откинув при этом небольшую ступеньку, благодаря которой мы смогли комфортно подняться и разместиться внутри. Конечно же, температура в этом чуде современных транспортных технологий не сильно отличалась от окружающей среды, но тщательно заделанные щели всё же не пропускали внутрь сквозняка. Свет лился из небольшого закрытого фонаря, в котором теплился крохотный огонёк. Мы расселись друг напротив друга на мягких сиденьях, и мне показалось, что здесь не так уж и плохо. Когда экипаж тронулся, я убедился, что его хитрая конструкция, подмеченная мной сразу же, действительно неплохо гасит тряску. Мне вообще показалось, будто кабина держится на каких-то хитросплетённых кожаных ремнях или чём-то подобном: нас, конечно, немного покачивало, но, вспоминая, как мы тряслись на его бричке, никакого дискомфорта я не ощущал.

— Так куда ты меня везёшь, дружище? — поинтересовался я, рассматривая его раскрасневшееся лицо.

— Mon cher, сегодня у купца первой гильдии Соболева праздник: его средний сын сделал предложение Катерине Строгановой. А это, я тебе скажу, фамилия серьёзная, да что там говорить, ты наверняка и сам слышал. Пусть даже она не дочь самого Сергея Александровича, а его двоюродного брата, — это всё равно чертовски выгодный союз. Честно говоря, я бы и сам от подобной партии не отказался, но, увы, меня, как говорится, уже определили… Ну ничего, у меня сегодня утром уже был серьёзный разговор с батюшкой, правда, кажется, он решил дать мне отдохнуть с дороги, прежде чем огорошить корректировкой моих радужных планов. Так что недолго мне осталось наслаждаться холостяцкой жизнью. Как батюшка выразился: «Погулял там в своих Европах — и хватит». Так что буду кутить по полной, пока есть время. В общем, там соберётся весь цвет общества: аристократы, купечество, отпрыски богатых промышленников. Но самое главное — их дочери. Тут я должен сразу предупредить: раз уж ты в городе никого пока не знаешь, я бы не советовал слишком торопиться с выбором. В таком деле главное — не оплошать, капитал любит приумножение. А я, кстати, навёл о тебе справки. Вернее, о Зотовых. И знаешь, мне кажется, ты вытянул счастливый билет.

— Это почему же?

— Да брось. Я уже знаю, чем владел твой усопший родственник. И, судя по тому, как его звали, полагаю, это был твой отец. Прости за прямоту. Специально я ничего разузнавать не старался — просто, когда я травил байки о том, с кем путешествовал, батюшка сразу же зацепился за твоё имя. Скрывать свою личность ты не просил, вот я всё ему и рассказал.

— Ну и что тебе посоветовал твой многоуважаемый отец? — с интересом спросил я, искоса поглядывая на этого неугомонного юношу.

— А тут я даже скрывать не буду, — хохотнул парень. — Сказал, что с такими, как ты, надо дружить. Но я к тебе приехал не из-за его наставлений. Мы с тобой провели немало времени вместе, и я успел убедиться, что ты хороший человек. Да и мне кажется, что мы подружились. Так что, дабы не веселиться в одиночестве и не оставлять тебя в сплине в это скверное время года, мы сейчас и едем развлекаться.

— А почему мне с женщинами-то знакомиться нельзя?

— Этого я не говорил. Это дело хозяйское, ради бога. Но боже тебя упаси затевать что-то серьёзное. Уж поверь, даже в нашей глуши охотниц за таким состоянием, как твоё, найдётся немало, и далеко не все из них отличаются добродетельным характером. Впрочем, сомневаюсь, что ты обделён вниманием дам, так что постарайся не наделать глупостей.