Он налил в стакан тёмно-бордовую жидкость из бутылки и протянул мне:

— Пейте, пейте, голубчик, вам это будет полезно.

Спорить я не стал, одним махом осушив посуду. Вино было превосходным, терпким и приятным на вкус, и достаточно крепким, потому что внутри сразу же потеплело.

— Сколько я вам должен? — поинтересовался я.

— Семь рублей, — не моргнув глазом, ответил доктор, и я заметил по глазам Варвары Сергеевны, которая к этому моменту снова вернулась в комнату, что ценник, озвученный мне, весьма приличный.

Однако она тактично промолчала, не вступая в разговор.

Видя, что пауза немного затянулась, Дмитрий Юрьевич пояснил: — Насколько я понял, вам ведь не нужно афишировать данное событие. И это, так сказать, дополнительная плата за конфиденциальность.

Я молча запустил руку в карман, выудил оттуда монеты и отсчитал положенное доктору, после чего поблагодарил его. Он накинул своё пальто и отправился в сопровождении служанки обратно.

Только тут Варвара Сергеевна открыла рот и слегка негодующим голосом заявила:

— Крохобор! Ничего, Алексей Николаевич, он ещё придёт ко мне в гости, и я отплачу ему той же монетой. Уж поверьте, найду способ.

— Да ладно вам, пустое. Он ведь по сути прав: молчание тоже стоит денег. Спасибо вам за помощь, но кажется, и мне стоит собираться потихоньку, как-нибудь дойду.

— За кого вы меня принимаете, Алексей Николаевич? Так, конечно, в приличном обществе не поступают, но у нас, так сказать, неординарная ситуация, поэтому вы никуда не пойдёте. Часа через два гости разойдутся, и я определю вас в свободную комнату. Как вы в таком виде появитесь на людях? Вы же весь в крови. Нет уж, будьте любезны, примите моё приглашение.

— Очень не хочется вас стеснять и начинать так наше с вами знакомство, — признался я, хотя, честно говоря, идти никуда не хотелось — организм отчаянно требовал отдыха и неимоверно устал.

— Бросьте, ничего не хочу слышать. Лежите. Как только я всех отправлю восвояси, тут же за вами вернусь, — пообещала девушка и вышла из комнаты.

Я же вновь осторожно опустился на лавку и прикрыл глаза. Очнулся от того, что меня кто-то осторожно теребит за плечо.

— Алексей… Алексей, просыпайтесь.

Я открыл глаза и уставился в лицо рыжеволосой красотки, подсвеченное неровным светом свечей. Почему-то оно показалось мне настолько притягательным и прекрасным, что я невольно улыбнулся.

— Простите, заснул, — попытался я оправдаться.

— Неудивительно. Но сейчас вам надо встать, а я вам помогу.

Она действительно оказала мне помощь, мне удалось подняться, после чего меня проводили по коридорам. Сама хозяйка шла рядом, дорогу нам освещала всё та же Дуня. Меня провели в небольшую комнату, не знаю, кому она принадлежала — возможно, спальня для гостей. После чего Варвара Сергеевна приказала девушке:

— Дуня, принесёшь воды и поможешь господину смыть кровь. Заберёшь одежду, отстираешь, высушишь и аккуратно подлатаешь. К утру всё должно быть готово. Ты меня поняла?

— Да, госпожа, — слегка присев в каком-то полупоклоне, отозвалась девушка.

После чего хозяйка салона снова посмотрела на меня и на прощание сказала:

— Отдыхайте, Алексей Николаевич. Мы обо всём позаботимся, так что ни о чём не беспокойтесь. Доброй ночи.

Она развернулась и покинула спальню, оставив меня на попечение служанки. Та молча вышла следом и вскоре вернулась с тазиком тёплой воды и несколькими тряпками, сняла с меня окровавленную одежду, аккуратно свернула её, после чего помогла мне обмыться, тщательно стерев кровь. Причём мне пришлось раздеться практически догола, потому что кровь натекла буквально везде, но девушку это ни капли не смутило. Она вообще старалась поменьше смотреть в мою сторону — видимо, так уж тут было заведено. Наконец она закончила, расстелила кровать, и я осторожно улёгся на чистые белые простыни, боясь, как бы их не испачкать. Дуня забрала мои вещи, грязную воду, зажгла несколько свечей на столе, после чего удалилась, плотно прикрыв за собой дверь. Кровать, на которую меня уложили, оказалась настолько мягкой, что я буквально утонул в ней. Мне даже расслабляться оказалось не нужно — настолько удобно и комфортно было в доме у моей новой знакомой.

Мысли о произошедшем некоторое время не давали покоя. Расспросить мертвецов как следует не удалось, но кое-что я узнал. Надо будет при возможности поинтересоваться, есть ли тут человек с таким именем. Хотя глупо спрашивать подобное у аристократки. Нет, надо найти кого-нибудь из низов. Быть может, поздно вечером пошататься по каким-нибудь закоулкам и найти ещё парочку таких же не дружащих с законом ребят. Всё-таки я был прав: Бади жив, но почему-то не отвечает, хотя, видимо, после всего, что произошло, он ещё набирает силы. А значит, нужно их ему предоставить. И, судя по всему, особых проблем с этим у меня здесь не возникнет.

Так, размышляя об этом, я и сам не заметил, как заснул. А во сне на меня смотрели странные крестообразные зрачки ухмыляющегося монстра, но почему-то я был безмерно рад его видеть. Я безуспешно пытался докричаться до него, а он смотрел на меня каким-то весёлым и бесшабашным взглядом и облизывался. Видимо, оголодал, бедолага.

Мужчина сидел у себя в кабинете и задумчиво смотрел на подсвечник, в котором были установлены три свечи. Несмотря на то, что за плотными шторами уже давно рассвело, он предпочитал находиться в некой полутьме, освещённой лишь несколькими периодически подрагивающими огоньками. По своему обыкновению сидящий был одет в бархатный бордовый домашний халат с чёрным воротником, из-под которого выглядывал широкий ворот белоснежной рубахи. В правой руке он сжимал вырезанную из корня яблони трубку, привезённую им из Италии. Пальцы левой ладони, унизанные перстнями, слегка перебирали по навершию изящной трости, отделанной самоцветами, слоновой костью и тонкой проволокой из чистого золота — аристократ по праву гордился этим произведением искусства. Он вообще любил роскошь и старался собирать у себя в имении только всё самое лучшее и дорогое, благо денег его рудники приносили немало, и потомственный дворянин мог себе это позволить. Собственно говоря, подобным пристрастием к роскоши грешили многие влиятельные магнаты, обосновавшиеся в этих местах. Дым из трубки, причудливо извиваясь из-за лёгкого сквозняка, гуляющего по комнатам усадьбы, устремлялся куда-то под потолок, разнося по соседним помещениям запах отборного вирджинского табака.

Мужчина напряжённо размышлял. Он привык просыпаться затемно, поэтому давно уже был на ногах и по своему обыкновению проводил время за ежедневной рутинной работой у себя в кабинете. Бумаги, доставленные утром, были давно разобраны, срочные приказы и финансовые документы подписаны, а планы составлены. Но сейчас его больше заботило иное — он ждал. Как умеет ждать матёрая щука, притаившаяся в зарослях камыша и ожидающая, пока неосторожная добыча приблизится на расстояние броска, стремительного и неотвратимого, как сама смерть. В кабинете царила тишина, хотя периодически из-за дверей доносились приглушённые звуки. Дом, как и его обитатели, жил своей жизнью. Только вот члены его фамилии, хорошо знакомые с нравом главы семейства, предпочитали его не беспокоить — в положенное время он выйдет сам, а сейчас его нужно оставить в покое.

Неожиданно раздался осторожный стук в дверь, вырывая аристократа из мыслей.

— Войдите, — властно бросил мужчина, и на пороге тут же появился одетый в добротный, но всё-таки простой сюртук человек, его можно было бы назвать худощавым, но аккуратная бородка слегка сглаживала его худобу.

Приказчик молча закрыл за собой дверь и приблизился к хозяину практически вплотную.

— Ваше сиятельство, — несколько подобострастно склонил он голову.

— Докладывай, — потребовал граф и внимательно всмотрелся в глаза вошедшего. — Дело сделано?

— Пока сложно ответить на этот вопрос, — немного замявшись, проговорил доверенный порученец. — Исполнители найдены мёртвыми, зарезанными на Яшмовой улице. Мой человек утверждает, что это не его работа.