Я продолжил пережёвывать пирог, хотя весь буквально превратился в натянутую струну. Похоже, сейчас начнётся самое интересное.

— А вы умный человек, граф, — выдержав ещё одну паузу, продолжил собеседник. — Что ж, с вашего позволения, я продолжу. Совсем недавно вам довелось познакомиться с одной любопытной особой, которая уже, насколько я знаю, успела заявить свои права на имущество Зотовых. Хотя по большому счёту, если разобраться, то её и родственницей-то можно было считать не ближе десятой воды. Не думаю, что даже сам покойный граф знал о её существовании. Однако дело на данный момент обстоит именно так.

— К чему вы клоните и что же вы мне предлагаете? — прямо спросил я, ощущая, как внутри закипает смесь любопытства и осторожности. — Но больше всего меня интересует: кто вы такой?

— Ну… — слегка наклонился ко мне, понижая голос, Громов. — Я представляю, скажем так, определённую организацию. — Он сделал паузу, давая мне осознать смысл сказанного. — Которой очень важно, чтобы в Екатеринбурге сохранялся устоявшийся и угодный государству порядок. Например — торжество справедливости, при котором офицер, совершивший, не побоюсь этого слова, подвиг, получает то, что ему положено по праву. В чем, собственно говоря, мы могли бы вам помочь. Разумеется, не даром — у нас есть небольшая просьба. В сущности, совсем пустяк.

— Что за организация и о чём конкретно идёт речь? — твёрдо спросил я, уставившись ему в переносицу.

— Скажем так: с моими коллегами вы познакомились в Севастополе, и, должен сказать, очень заинтересовали их. По их словам, вы весьма неординарная личность — сумели пережить детонацию неопознанного магического артефакта, а это само по себе не рядовое событие.

Прокрутив в голове его слова, я пришёл к выводу, что единственной конторой, о которой может идти речь, является Пятый приказ. И если это так, то дело на самом деле серьёзное и стоит прислушаться к словам этого однозначно непростого и наверняка очень опасного человека.

— Допустим, — отложив недоеденный кусок обратно в тарелку, проговорил я. — Излагайте.

— Вы ведь знакомы с Варварой Сергеевной? Вчера вечером она оказала вам медицинскую помощь, после чего вы провели в её доме ночь.

— Да, я её знаю. Очень милая и добрая девушка, — осторожно согласился я.

Громов кивнул, улыбнулся, и улыбка эта показалась мне хищной и немного зловещей:

— Нам нужно, чтобы вы узнали о ней кое-что. Сущие пустяки: пара незначительных деталей о её прошлом. И тогда, клянусь, все проблемы с вашим наследством будут решены. Знаете, как говорят: нет человека — нет проблемы. Всё решится само собой, и уже через неделю вы станете единственным наследником рода Зотовых.

Я откинулся назад и задумался. Честно говоря, звучало до жути заманчиво. Но что-то внутри, какой-то древний охотничий инстинкт, нашептывал мне, что этот человек опасен и с ним не стоит связываться. Слишком уж он был любезен, слишком шикарное предложение сделал. Непонятно было одно: зачем ему какая-то информация о Варваре? Почему она? Кому это нужно? Быть может, я чего-то не понимаю, и эти сведения действительно могут стоить такой неоценимой помощи. Только вот бросаться сразу обещаниями, не разобравшись как следует, явно не следует. Я не так долго живу в этом мире, но уже понял, что законы чести здесь подчас ставят выше того, что придумало государство для регулирования своего существования.

— Я подумаю, — наконец сказал я, и постарался, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. — Дайте мне немного времени.

— Конечно, — закивал Громов, поднимаясь. — Я не тороплю вас, ваше сиятельство. Но помните: такие предложения не делают дважды.

Он слегка поклонился, достал из кармана несколько монет, выложил их на стол, а следом протянул мне небольшой клочок плотной бумаги, который я вынужден был принять. На нём каллиграфическим почерком был написан адрес и больше ничего. Одарив меня ещё одной понимающей улыбкой, Александр Васильевич удалился, а я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри закипает тяжёлая тревога. Очень уж мне не понравился этот визит. Возникло стойкое ощущение, что я ввязываюсь в какое-то дерьмо, но сейчас на кону стоит моё будущее, и этот странный человек действительно сделал мне предложение, от которого сложно отказаться. Однако я никогда, даже во время службы там, в XXI веке, не соглашался на подобное сотрудничество. Хотя, честно говоря, предложения поступали — уж очень любят особисты любых мастей сажать на крючок и вербовать оказавшихся в трудной ситуации людей. Однажды в подобную переделку попал и я. Только тогда мне всё-таки хватило ума обратиться к моему непосредственному командиру, который в свою очередь сделал так, что мне не пришлось становиться стукачом и работать на систему, подключив каких-то своих знакомых.

Отгоняя от себя мрачные мысли, я расплатился, поймал извозчика и велел ему везти меня к дому Варвары. Она ждала меня в той же уютной гостиной с высокими окнами, где мы сегодня уже встречались с Брызгаловым. На столе стоял самовар с чаем, вазочки с вареньем и тарелка с медовыми пряниками. Тут же мелькнула мысль, что я как будто и не уходил отсюда. Девушка выглядела немного уставшей, но её глаза, когда она взглянула на меня, засветились теплом и добротой.

— Алексей Николаевич! — она улыбнулась, и эта улыбка разогнала часть моей хандры, словно огонь её волос выжег основной негатив. — Выглядите неважно. Что-то случилось? Присаживайтесь.

Я устало опустился в кресло напротив и, сам не знаю почему, честно рассказал ей всё, опустив, впрочем, недавний разговор с Громовым: о том, как приехал в усадьбу, о стычке с новоявленной родственницей, о болезни нотариуса и о деньгах, которые тают на глазах. Собираясь сюда, я подумал, что любая девушка любит цветы, и я, честно говоря, хотел найти их перед этим визитом, но понял, что зимой в Екатеринбурге сделать это будет скорее всего невозможно. Варя слушала внимательно, задумчиво теребя край кружевного платка.

А когда я закончил, она вздохнула и с печальной улыбкой произнесла:

— Знаете, Лёшенька, я ведь не понаслышке знаю, что такое потерянное наследство. Когда мне было семнадцать, мой отец умер. Я была поздним ребёнком, и он очень меня любил. Только вот всё его состояние перешло к моему дяде. Я была его единственной дочерью, но меня объявили, как это принято говорить, «носительницей слабой крови». Я не смогла пройти проверку артефактом, но так уж получилось, что было принято решение в пользу брата отца, потому что у меня нет достаточных магических способностей. Хотя, если так разобраться, всё было по закону, и я оказалась слишком слаба, — грустно усмехнулась она. — Понимаешь, кровь в наследственном деле слишком важна. Ну и личная сила имеет значение, хоть и второстепенное. Если ты недостаточно силён, тебя просто отодвигают в сторону при прочих равных условиях. Мне ещё повезло: дядя решил проявить благородство — выделил мне небольшое содержание, а затем я даже смогла неплохо выйти замуж. Только вот, к сожалению, моё счастье не продлилось долго — мой супруг погиб. Да, пусть вас, ваше сиятельство, не обманывает моя молодость, я вдова. Благо что после того, как меня в первый раз лишили имущества, я догадалась заключить брачный контракт, и после смерти мужа не осталась ни с чем. Так я и оказалась здесь, в Екатеринбурге, оставив столицу. Открыла салон, стала принимать знатных дам, набирать вес, и постепенно во мне перестали видеть ту самую «слабосильную», так я и стала хозяйкой своей новой жизни. Я научилась быть нужной другим людям. Таков мой путь.

Она замолчала, опустив усталые глаза. Я чувствовал, как в её словах звучит боль, которую она не показывает другим. Даже странно, что эта девушка решила поделиться ею именно со мной — в сущности очень малознакомым мужчиной. Мне отчаянно захотелось подойти и обнять её, однако я сдержался.

— Теперь я понимаю, почему вы так легко поверили в мою историю о наследстве, — произнёс я, не зная, как вести себя дальше, после того как она поделилась со мной своей историей.