— Ты откуда?

Я посмотрела на неё.

Вопрос был задан с такой интонацией, словно я не с прогулки возвращалась, а пересекла границу без документов.

— Гуляла.

— С мужчиной?

Вот так. Ни «как дела», ни «не устала ли». Сразу к главному.

— А вы откуда знаете?

Хатидже прищурилась.

— Я ничего не знаю. Я спрашиваю.

Вот это был высший пилотаж турецкого соседского любопытства. Человек уже почти всё выяснил, но оставляет тебе возможность добровольно выдать оставшиеся сведения.

— Да, — призналась я. — Была с Муратом.

На лице Хатидже появилась улыбка.

— А-а-а! С Муратом!

Она произнесла его имя так, будто мы обсуждали не мужчину, с которым я познакомилась совсем недавно, а давно ожидаемого жениха, которого наконец доставили по адресу.

— И как он?

— Нормально.

— Нормально? — переспросила она с искренним возмущением. — Ты целый день провела с мужчиной, а он просто нормально?

Я едва не рассмеялась.

— Хатидже, а что я должна сказать? Что он великолепный, прекрасный, замечательный и немедленно заслуживает памятника на набережной?

— А он заслуживает?

— Я ещё не решила.

Хатидже одобрительно кивнула.

— Правильно. Женщина должна смотреть внимательно.

Судя по её выражению лица, она сама смотрела настолько внимательно, что могла бы заметить, если бы Мурат надел разные носки.

— Вы его знаете? — спросила я.

— Конечно, знаю.

Я насторожилась.

— Откуда?

— Анталия — большой город, но люди здесь всё равно друг друга знают.

Это была любимая формула Хатидже. Если она знала человека — значит, его знала вся Анталия. Если не знала — значит, обязательно выяснит.

— И что вы о нём знаете? — спросила я.

Хатидже посмотрела на меня с видом женщины, которая сейчас сделает паузу перед самой важной новостью вечера.

— Мурат хороший человек.

Я ждала продолжения.

— И всё?

— А что ещё тебе нужно?

Вот тут я поняла, что недооценила соседку. Она могла сообщить самое обычное сведение так, что ты начинала подозревать за ним международный заговор.

— Хатидже, вы меня интригуете.

— Я? Ничего! Это ты меня интригуешь. Раньше ты приходила домой одна, а теперь улыбаешься.

Я мгновенно перестала улыбаться.

— Я всегда улыбаюсь.

— Нет, — уверенно ответила Хатидже. — Раньше ты улыбалась телефону. Теперь — по дороге к лифту.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла подходящих слов.

Вот ведь наблюдательность!

Я вела блог, снимала видео, разговаривала с подписчиками, иногда получала сотни комментариев. Но никто из них не заметил, что я улыбаюсь ещё до того, как достаю телефон.

А Хатидже заметила.

— Вы слишком много наблюдаете за соседями, — сказала я.

— А ты слишком много думаешь о Мурате.

Я решила, что разговор пора заканчивать.

— Спокойной ночи, Хатидже.

— Спокойной ночи, Элена. И не торопись!

Я остановилась.

— С чем?

— Ни с чем. Просто не торопись.

Она улыбнулась и закрыла дверь.

Я осталась стоять в коридоре.

Что это сейчас было? Соседская мудрость? Женская интуиция? Или Хатидже действительно знала что-то, чего не знала я?

Дома я поставила сумку на стол, сняла обувь и первым делом проверила телефон.

От Мурата сообщений не было.

Я сказала себе, что это совершенно нормально. Люди не обязаны писать друг другу каждые пять минут. У каждого есть дела, работа, семья и прочие обстоятельства.

Я прекрасно это понимала.

Поэтому проверила телефон ещё раз.

Потом решила приготовить чай.

Потом снова посмотрела на экран.

Если бы за каждую проверку телефона мне платили по лире, к концу вечера я могла бы позволить себе небольшой отпуск. Правда, отдыхала бы я там с телефоном в руке.

Наконец пришло сообщение.

«Элена, я рад, что мы сегодня провели время вместе».

Я улыбнулась.

«Я тоже. Спасибо за прекрасный день».

Мурат ответил:

«Я хочу, чтобы вы знали: мне важно быть с вами откровенным. Завтра мы поговорим о моей семье».

Вот опять!

Я перечитала сообщение. Он не написал ничего страшного, но слово «откровенным» действовало на моё воображение как кнопка запуска тревожной сирены.

Я набрала:

«Хорошо. Я готова вас выслушать».

И тут же добавила:

«Bakalım».

Потом удалила последнее слово. Не потому, что разлюбила его. Просто решила, что не стоит превращать серьёзный разговор в соревнование по турецким выражениям.

Но через секунду я всё-таки отправила:

«Bakalım 😊»

Пусть знает, что я не собираюсь впадать в панику раньше времени.

Хотя паника уже стояла у двери и настойчиво звонила.

На следующий день я встретила Хатидже у лифта.

Она посмотрела на меня, потом на телефон в моей руке и сразу спросила:

— Он написал?

Я медленно убрала телефон в сумку.

— Кто?

Хатидже закатила глаза.

— Элена, ну не надо! Я же не вчера родилась.

— А я не знала, что вы ещё и телефон мой проверяете.

— Я не проверяю. Я вижу.

— Что именно вы видите?

— Что ты сегодня с утра уже три раза выходила на лестницу.

Я удивилась.

— Я выходила два раза.

— Три. Один раз ты открыла дверь и сразу закрыла.

Я посмотрела на неё с уважением.

Передо мной стояла не просто соседка. Передо мной стояла целая система видеонаблюдения с турецким характером и человеческим лицом.

— Хатидже, скажите честно: вы когда-нибудь отдыхаете?

— Конечно.

— Когда?

— Когда все спят.

Я не выдержала и рассмеялась.

Хатидже тоже улыбнулась, а потом вдруг стала серьёзной.

— Элена, я тебе кое-что скажу. Только ты не обижайся.

Я насторожилась.

— Говорите.

— Мурат не мальчик. И ты не девочка. У вас у обоих была жизнь до этой встречи. Не нужно требовать, чтобы всё было просто. Но и не нужно закрывать глаза на то, что для тебя важно.

Я смотрела на неё молча.

Вот это уже была не сплетня. И не привычное любопытство. В её словах чувствовалась забота.

— Вы думаете, у него есть какая-то тайна?

Хатидже покачала головой.

— Я думаю, что у каждого человека есть прошлое. И если он хочет рассказать тебе о нём, выслушай. А потом решай сама.

Я неожиданно почувствовала благодарность.

Иногда чужие советы раздражают. Особенно когда ты их не просила. Но иногда человек произносит простую фразу, и она помогает тебе разобраться в собственных мыслях.

— Спасибо, Хатидже.

— Не за что.

Она сделала паузу и добавила:

— Но если он тебя обидит, я узнаю.

Вот теперь передо мной снова была прежняя Хатидже.

— И что вы сделаете?

— Сначала поговорю с ним.

— А потом?

— Потом посмотрим.

Я расхохоталась.

— Bakalım! — поправила я её.

— Да, да! Бакалым! — гордо ответила Хатидже. — Я тоже учусь.

Вечером Мурат позвонил.

Я долго смотрела на экран, прежде чем ответить. Не потому, что сомневалась в нём, а потому, что понимала: разговор может оказаться важным.

— Элена, вы свободны завтра?

— Да.

— Тогда давайте встретимся. Я хочу рассказать вам о своей семье и о том, что вас касается.

Я глубоко вдохнула.

— Хорошо, Мурат. Я буду.

— Спасибо, что готовы меня выслушать.

— Я пока ничего не обещаю, — честно сказала я. — Но выслушать обещаю.

Он помолчал, а затем ответил:

— Это всё, о чём я прошу.

Мы попрощались.

Я положила телефон и подошла к окну. Внизу шумела Анталия, на улице разговаривали прохожие, где-то хлопнула дверь машины. Обычный вечер, обычный город.

А у меня начиналась совершенно новая глава жизни.

Я не знала, что расскажет Мурат. Не знала, изменит ли этот разговор наши отношения. И уж точно не знала, как отреагируют подписчики, если когда-нибудь узнают подробности.

Но впервые за долгое время мне не хотелось заранее придумывать финал.