– Если можно.

– Почему нет? Благояр не был бы против.

Ангел взмахнул рукой, и перед глазами возникло изображение мерцающего экрана смартфона. Я пригляделась. Это была переписка в соцсети.

Александр: «Что только не приходится делать ради курсача. Даже замутил с этой страшилой Макаровой».

Антон: «Да ладно, никакая она не страшила, нормальная девушка».

Александр: «Нормальная?! Ты там не под кайфом, случайно?»

Антон: «В отличие от тебя, я сам курсовую пишу. И как, есть результаты?»

Александр: «Ведьма сегодня поставила зачёт».

Антон: «Поздравляю!»

Александр: «Прямо не знаю, сказать ли моей страшиле «адьёс» сейчас или подождать. Новый курсовой проект не за горами. Надеюсь, в этот раз мне не придётся писать самому ни строчки».

Даже я не ожидала от Тохи подобной подлости. Единственное, что я знаю точно – Саша ничего подобного не писал. Никогда и никому. Его аккаунт взломали.

– Они во всём разберутся и будут счастливы, – улыбнулся Богуслав. – Я верю.

Я кивнула в ответ.

А Саша, ни o чём не подозревая, пил вторую чашку чая и закусывал свежими ватрушками. Не иначе, Богуслав внушил желание своей подопечной испечь чего-нибудь вкусненького. На случай непредвиденных гостей, например.

– Идите к ней завтра, – сказала Елена Николаевна и назвала адрес больницы, отделение, этаж и номер палаты. – Думаю, Кате будет приятно ваше внимание.

Саша поблагодарил гостеприимную хозяйку и ушёл во тьму с верой в то, что старушка в целом осталась довольна знакомством. Я знала чуть больше: Елена Николаевна благословила их любовь и теперь ей не так страшно будет уйти Наверх и оставить единственную внучку одну. Богуслав на прощание признался мне, что жить ей осталось не так уж и долго. А правнуков Елена Николаевна уж очень хотела увидеть…

Глава 18. Слышать сердцем

Глава 18. Слышать сердцем

Проснувшись ни свет ни заря, мы с Сашей отправились в ближайший супермаркет, но, так как понятия не имели, что можно употреблять в пищу людям, перенёсшим операцию по удалению аппендикса, купили бутылку минеральной воды и обезжиренный йогурт. И я, и Сашка считали их самыми безобидными продуктами из всех безобидных продуктов в мире, которые показаны абсолютно всем, в том числе беременным и малышам.

До больницы доехали быстро. Санька от переживаний места себе не находил и считал себя виноватым в том, что случилось с Катей. Я не спешила разубеждать его.

С замиранием сердца Саша набрал на мобильном заветный номер. Послышались длинные гудки. Катя вот-вот возьмёт трубку… У Сашки в груди забилось быстро-быстро.

– Алло? – наконец ответила Катя.

«Ура! Она взяла трубку!» – подумали мы с Сашей одновременно.

Как же долго он этого ждал!..

– Катя. Привет! Это Саша. Как ты? Тебе очень больно? – он говорил, заикаясь и торопясь. – Можно к тебе? Я очень-очень хочу тебя увидеть и всё объяснить!

В трубке послышался вздох. Я догадывалась, что Катя не была готова к серьёзным разговорам, да и вряд ли ей мечталось предстать перед Сашиными глазами на второй день после операции. Но Саше было совсем не важно, как выглядела Катя. Он нашёл бы её прекрасной в любом случае. Катя уже давно не казалась Саше некрасивой, наоборот. К внешности человека, с которым тебя объединяют общие цели и интересы, привыкаешь настолько, что перестаёшь замечать маленьких недостатков в ней, каких-то неправильностей, не замечаешь уже, красив человек или же не вписывается в стандартные параметры красоты. Ты принимаешь его таким, каков он есть. И ценишь его уже только за его человеческие качества, поступки, слова, дела. Α если принимаешь за это, то разве человек уже не кажется тебе милым и привлекательным? Α однажды, нечаянно и вдруг, обнаруживаешь его красивым и удивляешься, почему не разглядел этого раньше?..

– Приезжай, – сказала Катя и стала диктовать адрес.

– Я уже на крыльце, – ответил Саша.

– Уже?.. – Катя на мгновение растерялась. – Я выйду в холл. Хирургическое отделение на втором этаже.

– Постой! – испугался Санёк. – Тебе разве можно ходить?

– Α почему нет? – судя по голосу, Катя улыбалась. – Очень даже можно.

За считанные секунды мы взлетели на второй этаж и очутились в просторном холле, где, кроме нас с Сашей, никого больше не было. Только стулья с откидными сиденьями и огромные кадки с гибискусами и драценами. Мало кто любит большие растения в помещениях, они часто ассоциируются со школами и больницами, а это не те учреждения, где люди чувствуют себя счастливыми. Тем не менее, атмосфера здесь была светлая, позитивная. Чувствовалось присутствие ангелов. Особенно одного, того самого…

Катя вышла в холл, озарённая золотистым сиянием и с неизменными крыльями за спиной. Энергия, тёплая, благодатная, которая шла от них с Благояром, захлёстывала, проникая под кожу и попадая прямиком в сердце. Такое чувство, будто сердечко бережно обнял кто-то тёплыми любящими ладонями. И наша связь с Благояром не только возобновилась, но стала прочнее, нерушимее. А когда наши руки соприкоснулись и горячая волна обволокла всё тело, я вновь увидела ту чудесную сценку у новогодней ёлочки, где двое малышей распаковывают подарки, а Саша с Катей, обнявшись, с улыбками наблюдают за ними. Да так чётко увидела, будто всё это совершается сию минуту, на моих глазах.

– Это сбудется, стоит им только объясниться и попросить друг у друга прощения, – сказал Благояр.

– Я думаю, они не преминут сделать это, – ответила я, а про себя подумала, что и кое-кому у кое-кого тоже нужно прощения попросить. Но истинно любящее сердце всё понимает без слов.

Когда мы с Благояром простили друг друга, по хирургическому отделению прокатилась такая мощная волна энергии, что все пациенты без исключения почувствовали себя намного лучше, а надобность в экстренных операциях отпала сама собой. Мы вдруг ощутили себя в раю. В ушах зазвучала прекрасная музыка, солнечные лучи заструились золотистыми дорожками сквозь лазурные небеса, а на изумрудно-зелёной лужайке мы узрели двух ангелов, мальчика и девочку, – будущих защитников детей, что родятся у Кати и Саши. Я ощутила такое безграничное счастье, которого никогда прежде не испытывала.

Когда мы с Благояром, наконец, очнулись и вернулись в настоящее, наши подопечные сидели рядышком и разговаривали.

– Α я уже своё отмучился, – тем временем говорил Саша. – Аппендицит – это такая вещь, от которой лучше избавиться, ну, я так думаю. Это как ветрянка – переболел раз в жизни и забыл.

Катя кивнула и чуть улыбнулась. Это придало Саше смелости заговорить, наконец, о главном.

– Катя, – решительно произнёс он. – Я ничего Тохе не писал. Клянусь тебе. Да, у нас с ним был разговор по поводу курсовых. И тебя, но… – он вздохнул. – Я встречался с тобой не ради зачёта.

– Ты сам написал свою курсовую, – сказала Катя. – Я здесь ни при чём.

– Очень даже при чём! – запротестовал Саша. – Без тебя я бы не справился. Ты здорово помогла мне с идеями, с литературой. Ты вдохновляла меня!

Катя покачала головой. Саша воспринял этот жест как недоверие.

– Что мне сделать, чтобы ты мне поверила и простила? – горячо сказал он. – Хочешь, я покажу тебе нашу настоящую переписку?.. Вернее, её отсутствие? Хотя в данной ситуации единственное, что можно подумать, так это то, что я её удалил.

– Я тебе верю, – произнесла Катя.

– Правда? – выдохнул Сашка. Он ещё не верил своему счастью.

– Я поступила неправильно, – говорила она, – поддалась эмоциям, не проанализировала факты, не выслушала тебя, позволила обиде завладеть ситуацией. Ещё и ударила тебя!.. Прости меня, пожалуйста.

– Это ты меня прости! Если кого и нужно винить, так только меня, – ответил Саша. – За то, что выбирал не тех друзей, шёл у них на поводу, пил, курил, прогуливал занятия, грубил матери…

– Ну, в мире вообще не существует идеальных людей, – философски заметила Катя. – Иначе мы были бы не людьми, а ангелами.