– Ну, был рад видеть, – сказал на прощание Тоха, – желаю всего наилучшего.

Было видно, что красавчик хотел протянуть Саше руку, но не сделал этого, решив, что тот бы стопроцентно её не пожал в ответ. И был прав. Саша хотел промолчать, но в последний момент, сам себе удивляясь, проговорил:

– И тебе всего хорошего.

Тоха кивнул. Эти слова очень много значили для него. Лицо его вмиг посветлело.

После этого разговора Саша и Тоха не помирились и Саша вовсе не простил Тоху. Гнев и горечь еще долго будут омрачать его воспоминания о бывшем приятеле. Но когда-нибудь наступит тот день, когда Саня примет решение простить и отпустить.

Вечером, когда Саша более-менее успокоился после встречи с Тохой, я сказала ему:

– Жизнь зачастую сталкивает тебя совсем не с теми людьми, с которыми тебе комфортно и приятно общаться, но с теми, в ком ты нуждаешься. Они учат тебя, причиняют тебе боль, ломают, чтобы превратить в того, кем ты должен стать. И Тоха – один из таких людей, которые еще встретятся на твоём жизненном пути. Но самое главное, ты – тот человек, который заставил его измениться. И не только его. Вы с Катей ещё неоднократно станете теми, кто изменит чьё-то мировоззрение и чью-то жизнь. Но это всё будет потом.

Эпилог

Эпилог

Мы стояли друг напротив друга как тридцать дней назад. Мимо и сквозь нас проходили студенты, даже не подозревая о нашем существовании. По коридору медленно шла, держа в руках увесистые папки, Клавдия Тихомировна. Рядом с ней, прикрыв веки, плыл Велимудр. Разумеется, всю тяжесть папок он принимал на себя. Мы с Благояром приветствовали ангела, тот ответил нам лёгким кивком.

Когда Клавдия Тиxомировна и Вeлимудp скрылись за поворотом, я нарушила молчание:

– Ну что, формальности соблюдены? Спор можно считать проигранным?

– Согласен, – кивнул Благояр.

Конечно же, за месяц Катя не научилась готовить зелёный борщ и петь колыбельные – она научится этому со временем так же, как Саша пройдёт ещё не одно испытание, прежде чем станет для своей будущей жены настоящей «каменной стеной». Глупо было ожидать, что за тридцать дней можно полностью перевоспитать взрослого человека.

– Но начало тому положено, – добавил Яр.

– Не утруждай себя словами, я умею читать твои мысли, – улыбнулась я.

Ангел повёл плечом и чуть улыбнулся. Казалось, свет его удивительных глаз проникает прямиком в душу и делает её чище, лучше, добрее. Так же думал и Благояр о моих глазах – я без труда прочла это в его мыслях.

«Мне кажется, за это время больше изменились мы с тобой, чем ребята, – мысленно сказала я. – А ещё, пожалуй, я поняла главное: хочешь изменить своего подопечного – начни с себя».

«Ты знаешь, Рина, – так же мысленно ответил мне Яр, – и хоть я склонен поддержать тебя в этом вопросе, всё же мне хочется немного с тобою поспорить».

– О нет! – по привычке вслух воскликнула я. – Спорить – это уже не ко мне, я умываю руки!

В коридоре у окна стояла лаборантка Леночка и наблюдала за купающимися в луже воробьями. Два ангела за её спиной улыбались друг другу. Но прошла минута, и они расстались. Парень остался с Леночкой, а девушка последовала за бородатым аспирантом – ни Леночка, ни бородач пока ещё не подозревали, что созданы друг для друга. Как тридцать дней тому назад не подозревали о подобном и Саша с Катей.

Мы с Благояром взялись за руки и без труда пролетели сквозь оконное стекло – раньше такого ни он, ни я позволить себе не могли, – и устремились по залитой солнцем улице за нашими подопечными, которые, как и мы, держались за руки и чувствовали себя счастливыми как никогда прежде.

Любовь – это настоящее чудо и, пожалуй, то единственное, что, будучи разделённым, не уменьшается, но множится, и с каждым днём всё больше и больше. Любовь, помноженная на четверых, а затем, когда придёт время – на шестерых, восьмерых, десятерых – сохранится в любых обстоятельствах, пройдёт любые испытания и останется светом в наших душах, чтобы освещать и согревать нашу семью и мир вокруг. Любовь – это благословенный дар, который может принять каждый. Это возможность и способ измениться и обрести при этом настоящих, истинных, лучших себя, дабы стать для другого незаменимым другом, партнёром или, если хотите, его второй половинкой. И мы вчетвером находимся только в самом начале этого долгого, прекрасного и благодатного пути.