В этот момент раздался легкий смех, совместно с всхлипываниями. Мы одновременно перевели взгляд на Талиса. У него на лице была легкая улыбка, а вместе с ней из глаз текли слёзы. Впервые за долгое время.

— Спасибо вам. Особенно тебе, Эдиус. Огромное спасибо.

— Поблагодаришь, как закончу, — сказал я, потрепав Талиса по голове.

Не знаю, поможет ли картина, но если я действительно смогу хоть немного облегчить его боль, то обязан выложиться на полную.

Вернувшись домой, я первым делом попросил бабушку купить принадлежности для рисования и холст. Были сомнения, что рисовать окажется слишком дорого, но, видимо, не настолько, как я думал. А ведь услуги хороших художников стоят довольно много.

Спустя пару дней Авенс принёс мне мольберт, несколько холстов, десяток кисточек и угольных карандашей, а также набор красок. Вместо лака он дал мне что-то похожее на масло. Ну, что поделать, придётся адаптироваться.

Сначала я потратил приличное количество времени на наброски Гарнориса. Разные позы и фон. Но, в конце концов, остановился на изображении мальчика с рубахой нараспашку и мечом в руке. По его лицу стекал пот, но он ярко улыбался. Именно в такие моменты Гарнорис и казался мне счастливее всего. Когда представлял себя рыцарем.

Когда я определился с композицией, началась основная работа. Для начала требовалось создать эскиз, который станет основой для будущей картины. Но работа продвигалась не так быстро, как я планировал.

Я был уверен, что закончу портрет за пару-тройку дней, но уже и забыл, какой же придирчивый. Каждый раз сталкиваясь с мелким недочётом, я останавливался и старался всё переделать. Именно поэтому за всю прошлую жизнь я нарисовал лишь десяток небольших картин. Замечательная продуктивность!

В итоге спустя неделю трудов, была готова дай бог половина картины. В очередной раз морально истощившись, я направился на обед.

За столом сидела Касильда в гордом одиночестве.

В последнее время, бабушка и дедушка были постоянно заняты, поэтому даже увидеть их в гостиной было сложновато.

— Ох, солнце, добрый день. Как ты? Получается рисовать? — с тёплой улыбкой спросила Касильда.

— Добрый день, бабуль. Рисую потихоньку. А дедушка, как всегда, в делах?

— Да. Опять я в одиночестве. Но ты вот пришёл — теперь будет повеселее. Садись рядышком.

После этих слов Нелия, которая стояла неподалёку, отодвинула мне стул и вышла из гостиной.

— Конечно, обязательно присяду. Благодарю, — сказал я, занимая место за столом.

— Ну что же, мой малыш вдруг решил стать художником? — спросила она, разглядывая мои испачканные красками руки.

— Нет, бабуль. Просто рисую Гарнориса.

— Ох… Поняла, — со вздохом сказала Касильда. — Его брат всё ещё сильно тоскует?

— Да. Поэтому решил сделать ему такой подарок. А каково его родителям, даже не представляю, — задумчиво проговорил я.

— Ужасно. Отец до сих постоянно приходит. Просит организовать поиски монстра. Даже сам готов отдать все сбережения и принять участие. Не знаю, как объяснить, что если уж опытные наёмники ничего не нашли, то и у него не выйдет. Поиски длились две недели и ничего.

— Может проклятье периодически исчезает, а потом появляется?

— Ч-что? — удивлённо спросила Касильда, поперхнувшись соком. — Какое ещё проклятье?

— Ну, разве лес не проклят? — чуть тише спросил я.

— Что за ужасы ты говоришь. Нет, конечно. Кто такие вещи распространяет⁈ — воскликнула она, негодуя.

— Но Авенс сказал…

— А-а-а. Авенс. Тогда понятно. Послушай Эдиус, его слова никогда не воспринимай всерьёз. Он, конечно, отличный работник, но сильно помешался на всём таком. Обряды, проклятия, плохие приметы. Он живёт, боясь всего вокруг. Всегда посыпает вход в поместье листьями диргана, в надежде, что они отгоняют духов, закапывает на участке фигурки из дерева, стучит ногой при входе в дом, сбрасывая негативную энергию, и ещё много всего. Он добрый человек, но слегка помешанный.

— А почему он так боится?

— Была одна история, — сказала Касильда, зачем-то осмотревшись по сторонам. — Ты же видел, что он хромает?

— Да. Это сложно не заметить.

— Лет десять назад к нему на рынке подошла девушка. Попросила купить ей немного еды. Пусть Авенс и не жадный человек, но в тот момент не имел с собой лишних денег, а поэтому отказал. Тогда она подняла руки вверх и сказал, что прокляла его. Конечно, Авенс не поверил ей, но по дороге в поместье он споткнулся и упал с лестницы. С тех пор нога так и не восстановилась. У нас была возможность вызвать целителя, но он решил, что если вылечить ногу, то и проклятье опять даст о себе знать.

— Это действительно было проклятье?

— Ха-а. Да нет, конечно. Так легко нельзя наложить проклятье. Тем более такое сильное. А если было бы можно, то эту девушку давно бы поймали и бросили в темницу.

— А почему никто не сказал Авенсу, что это совпадение?

— Говорили. Множество раз. Но он уже решил для себя, что является правдой, а что нет. В любом случае работу свою он выполняет на совесть, поэтому можно смириться с его заскоками.

— Госпожа, еда не сильно остыла? Вам подогреть? — спросила Нелия, зайдя в гостиную.

— Ой, нет, не надо. Что-то мы заговорились. Давай приступать к еде.

— Хорошо. Приятного аппетита, бабуль.

Наконец-то, спустя почти две недели работы, портрет был закончен. Как же всё-таки тяжело рисовать спустя столько времени.

Краски тут были не сильно хуже Земных. Немного более тусклые, но ничего критичного в этом не было. Видимо, из-за того, что здесь в большинстве своём использовались натуральные красители. Но даже так, вспоминая портреты в поместье Мельдия, однозначно можно сказать, что со временем они почти не выцветали.

Мне показалось, что получилось очень даже неплохо. Но оценивать самого себя слишком тяжело. Поэтому я показал его бабушке, дедушке и дяде.

— Вот это да, Эдиус! Потрясающе получилось. Он тут прямо как настоящий. Ты обязательно должен нарисовать что-нибудь и мне. Я повешу это в гостиной, — радостно воскликнула Касильда.

— Действительно, смотрится как картина, которая может висеть в главном поместье какого-нибудь графа или даже герцога, — согласился Вайрил.

— Да, племянник. Талантом ты не обделён. Считай работу всегда найдёшь, — сказал Юриан, попытавшись дотронуться до картины. В этот момент я отдёрнул портрет подальше от него, недовольно фыркнув.

— Спасибо вам всем за оценку. Очень приятно. А разве рисование может быть работой человека из знатного рода? — поинтересовался я.

— Вряд ли. Но как хобби вполне себе может существовать. Есть люди, которые отдадут большие деньги даже за ужасную картину, но, если её нарисовал кто-нибудь знатный, — ответил Вайрил.

— Да какая разница. Первым дело картины Эдиуса будут висеть здесь, — обозначила Касильда. — Пусть люди завидуют.

Окончательно утонув в огромном количестве позитивных реакций, я направился к Талису.

Ещё с детства прошлой жизни, я очень скептически относился к похвале. Что тогда, что сейчас, кажется, что меня просто не хотят обидеть. Не знаю с чем это связано, но критику воспринимать гораздо проще.

Гарф, привычно лежащий на заборе, лишь скучающе зевнул, не одарив меня даже взглядом.

— Эх. Никакой заинтересованности. А я бы тебе картину показал. Но не хочешь — как хочешь, — с улыбкой произнёс я. Но, ожидаемо, не вызывал у хвостатого толстяка никакого отклика.

Я вышел за ворота и медленно побрёл по дороге, которая постепенно превращалась в скопление грязи. Главное было не уронить все свои труды на финишной прямой.

Дойдя до дома мальчика, я постучал в дверь. Спустя десяток секунд на пороге появился Пирус, отец Талиса.

— Добрый день, а Талис дома? — спросил я, натянув добродушную улыбку.

— Да. Сейчас позову, — монотонно ответил Пирус. По кругам под глазами было ясно, что он очень мало спал.