Телефон вновь тренькнул. Мива заинтересовалась ещё больше.

— Злое лицо. Огонь, — озвучил увиденное.

— А задница есть? — поинтересовалась любопытная девушка.

— Задницы нет.

— Тогда это не подгорающая задница. Может, подгорающее лицо? — ненадолго задумалась, но тут же встрепенулась и неожиданно спросила, заподозрив непонятно в чём. — Босс, а кто вам пишет?

— Это по работе, — объяснил, отложив телефон в сторону, экраном вниз.

— По работе? — со странной интонацией уточнила мгновенно переставшая улыбаться Мива, переосмыслив послание.

— А это точно рисунки, а не фотографии? — сглотнув, осторожно спросила.

— За кого ты меня принимаешь? — я изобразил оскорблённое достоинство, тут же поняв, на что она намекает. — Как у тебя обстоят дела с распространением слухов? — потребовал отчёта, переключаясь на другую тему, раз уж она её затронула.

Мива жестом показала легко узнаваемый жест — ОК.

— Процесс пошёл. Приманку уже закинула, поэтому скоро рыбка должна клюнуть. Как будем её разделывать? — проявила неожиданный энтузиазм, почувствовав себя в роли злодейки.

— Тщательно, чтобы не подавиться, — произнёс с умным видом.

Когда телефон зазвонил, так и не сумев привлечь моё внимание одной лишь вибрацией, я быстро поднёс его к уху и сердито произнёс, даже не посмотрев на экран.

— Это не смешно. Успокойся. Уже достала своими загадками. Скажи прямо, чего ещё ты от меня хочешь? В квартире я убрался. Проветрил её. Завтрак приготовил. Будить не стал. Развя… — осёкшись, похолодел от внезапного озарения и сжатия, пусть будет желудка.

— Что-что сделал? — в замешательстве уточнила тётя Ируми с нотками любопытства и пробуждающегося веселья.

Почувствовав себя очень и очень неуютно, я поспешил оправдаться.

— Это я не вам.

— Я уже догадалась. Завтрак ты мне ещё не готовил, — посетовала тётя с широкой улыбкой, которую я не видел, но очень даже хорошо представил.

Пожалуй, с Микадо мне в ближайшие дни лучше не встречаться. Пусть сначала остынет. И да, сегодня же куплю ей большой тортик в качестве извинения, и отправлю с курьером. С клубникой! Не став ещё больше меня смущать, чем заслужила отдельную признательность, тётя поинтересовалась:

— Синдзи, я хотела спросить, у тебя найдётся время с нами поужинать? Шин говорил, вроде бы ты не против подобных предложений. Мы будем рады тебя видеть. Прости, что позвонила столь внезапно. Возможно, я нарушаю какие-то твои планы на вечер? На вечер же? — зачем-то с улыбкой уточнила.

Кажется, я поспешил с выводами. Её подтрунивание не прекратилось, а приобрело более тонкие, изощрённые формы. Вот же японский… ёкай.

— Я вас плохо слышу, поэтому заеду в восемь. Так нормально?

— Да. Хорошо. Будем ждать. Передай Такере мои поздравления.

Где-то с минуту соображал, на что она намекала, а потом испытал желание покраснеть. От злости, наверное.

— Это тоже по работе? — «невинно» уточнила улыбающаяся Мива, став свидетелем нашего разговора.

— Ты удивишься, но да. Поздравляю. Не знаю, что именно ты сделала, но продолжай в том же духе. Похоже, тут не рыба задёргалась под водой, а всё озеро собирается вскипеть. Не ожидал, что тётя отреагирует так быстро и решительно. Вот тебе премия. Заслужила.

Достав из кошелька несколько крупных купюр, протянул их удивлённой Миве, поощряя отличившегося сотрудника.

— Рада стараться! — радостно ответила девушка, взявшая у меня деньги за то, что с удовольствием сделала бы бесплатно, даже если бы я её об этом не попросил.

А когда было иначе?

Перед встречей с тётей я наконец-то переоделся. Привёл себя в максимально приличный вид. Надел хороший классический костюм, с аккуратно сложенным платком, уголок которого высовывался из верхнего кармана пиджака. Учитывая её возраст и положение, захватил с собой в подарок бутылку вина. Не для того, чтобы флиртовать, упаси боже. Она послужит знаком моего расположения и добрых намерений. Общепринятым способом задобрить недовольную хозяйку дома перед серьёзным разговором. Не цветы же Ируми-сан везти, или шоколадные конфеты. Я не на праздник еду. Хотя можно отправиться на ужин к тёте с пустыми руками, я посчитал, что это будет выглядеть несколько некрасиво, как и её упрёки, если сделаю всё безупречно. Дополнительно эта бутылка вина послужит признаком некоторой официальности моего визита. Будет проблематично, если ко мне начнут относиться слишком уж по-домашнему.

Вдова Ируми-сан жила со взрослым сыном в большом частном доме, выглядящим, как на обложке журнала про традиционную японскую архитектуру и садоводство. При этом с современной начинкой. Вела себя, как образцовая аристократка. Содержала небольшую прислугу. Занималась всевозможными организационными мероприятиями. Состояла в попечительских советах нескольких частных школ, приютов и благотворительных фондов.

Дверь мне открыла пожилая служанка. Проводила в гостиную. С благодарностью от лица хозяйки приняла коробку с бутылкой хорошего вина. Убедившись, что гостю удобно, и он ни в чём не нуждается, попросила немного подождать Ируми-сан.

Появившись через пару минут, не став заставлять племянника долго скучать в одиночестве, тётя тепло меня поприветствовала. С улыбкой оглядела. Обратила особое внимание на трость. Не став по этому поводу ничего говорить, одарила традиционными комплиментами. Я ответил тем же, не позволяя себе ни одного лишнего слова. Она не братец Шин. С ней лучше не шутить, и не вести себя, как со сверстником. За время этого приветствия не было затронуто ни одной острой темы. Они были отложены для серьёзной беседы. Незачем портить себе настроение с самого начала, ещё до еды.

Ируми-сан с гордостью показала мне большую часть своего старинного дома, открытую для гостей. Мельком упомянула, кто из великих людей здесь бывал. Немного посетовала на скуку и одиночество. На то, как редко о ней вспоминают. Как тяжело ей со всем справляться.

Услышав об этом, иронично улыбнулся. Вряд ли дом Ируми-сан постоянно пустовал. Не говоря о Шине, родственниках и прислуге, полагаю, здесь часто бывали гости. Это видно по оформлению дома, и по поведению служанок.

Перед ужином, подготовка к которому шла полным ходом и напоминала какой-то важный ритуал, мне предложили попить с ней в саду чаю. Хотя это прозвучало несколько иначе, но почему-то вспомнилась крылатая фраза из одного старого советского фильма: «Выпьем, закусим, о делах наших скорбных покалякаем», произнесённая глухим, хриплым баритоном.

Став серьёзнее, позволив мне для начала оценить вкус редкого сорта чая, расслабиться, насладиться видом идеально ухоженного японского сада, Ируми-сан наконец-то перешла к делу.

— Синдзи, как себя чувствуешь? Как нога? — участливо кивнула на трость, прислонённую к креслу.

— Спасибо. Всё хорошо. Небольшое растяжение связок. Скоро всё пройдёт, — вежливо поблагодарил, сообщая, что полностью здоров, и удовольствие побывать на своих похоронах никому не доставлю.

— Рада слышать. Тогда, может, уже расскажешь тётушке, зачем ты всё это устроил? — выразительно на меня посмотрела.

— Что именно?

Ируми-сан слегка поморщилась.

— Пожалуйста, не строй из себя идиота. Тебе не идёт. К тому же у меня на это сильная аллергия. Сразу хочется отвесить подзатыльник. Как думаешь, имея сына — великовозрастного оболтуса, я ещё не насмотрелась на подобные выражения лиц? — она произнесла это с лёгкой грустью, предлагая самому додумать остальное. — Опыт, знаешь ли, не приходит просто с годами. Обычно он появляется ПОСЛЕ разрешения проблем, а не ДО.

— Ируми-сан, не сочтите за грубость, но вы не уточнили, что имеете в виду, — я не стал извиняться, ставя себя в неловкое, зависимое положение. — Зачем ты устроил… что? Немного перебрал с выпивкой? Не ночевал дома? Так у меня был веский повод. Деловые переговоры, как вы знаете… — принялся пространственное рассуждать, без упоминания фамилий.

Шутливой интонацией передав, что при всём уважении, она мне не мать, и отчитываться перед ней я не обязан. Ируми-сан с бесстрастным выражением лица внимательно на меня посмотрела. Слегка приподняла правую бровь.