— Это вышло неправильно. Я просто имел в виду…

— Все в порядке, — сказала она, отпуская его, хотя наблюдать за тем, как он корчится, было забавно. — Он просто очень особенный. Он… он помог мне, когда я была ребёнком. И он всегда был рядом со мной.

Его брови сошлись.

— Как он тебе помог?

Она отдёрнула руку и спрятала её под подбородком. Она помнила это так ясно. То время, когда она решила покончить с собой. Когда она стояла на обрыве над озером Дель-Соль с этим самым намерением.

Всего один шаг. Один крошечный шаг, и результат всех бед её матери, продукт изнасилования её матери, исчезнет, и её мама сможет жить дальше. Она могла бы жить, быть счастливой и влюбляться без груза нежеланного ребенка, тянущего её вниз. Но тут появились Леви и его племянник Джимми и начали говорить с ней о самых обыденных вещах. Они не пытались остановить её, а просто слушали.

Она только недавно призналась матери в правдивости того дня. Последовавший за этим разговор исцелил годы страданий и сомнений в себе, и теперь она знала, что нужна своей матери, несмотря ни на что. Она любила её. И всегда любила.

Круз подслушал разговор о том дне, который она провела с Джимми, так что он многое знал. Но он не знал, что Леви сделал для нее.

Она подняла плечо и прошептала: — В тот раз, когда я думала прыгнуть со скалы на озере.

Он отвёл взгляд. Судя по прошлому опыту, эта тема его расстроила. Очень сильно.

— Он остановил тебя? — спросил он, выведя ее из задумчивости.

Она наклонила голову, оценивая его профиль.

— Скажем так, он был первым человеком, который спас мне жизнь.

Он перевёл взгляд на нее.

— Первым человеком?

Она кивнула, но не стала уточнять.

Прядь её волос упала на край кровати. Он взял её в руки и, словно зачарованный, пропустил сквозь пальцы. Аури просто нравилось наблюдать за его бицепсами, вздымающимися при этом движении. Ей было интересно, как много он тренируется, ведь даже будучи первокурсником, он был более рельефным, чем большинство старшекурсников. В том числе и спортсменов.

— Сколько раз тебе спасали жизнь?

Она прищурилась в раздумье. — Скорее всего, несколько. Но точно два.

— А. Значит, я должен благодарить мистера Равиндера за то, что загадочная Аури Викрам жива и здорова.

— Загадочная? — она тихонько фыркнула. — А ты в зеркало смотрелся?

— Я? Вряд ли. То, что ты видишь, то и получаешь.

И что это было за зрелище.

— Что я вижу, то и получаю? Я вижу тебя.

Он замолчал, его глаза мерцали в слабом свете.

— Я весь твой.

В дверь тихонько постучали.

— Аури, милая?

Аури сонно перевернулась на спину и подняла руку, чтобы прикрыть глаза, как это было с мамой. Убедившись, что в ее голосе есть нотки сонливости, она сказала:

— Привет, бабушка. Привет, дедушка.

Они вошли в комнату. — Мама сказала, что у тебя проблемы со сном. Мы принесли горячий шоколад.

— С барбитуратами?

Бабушка остановилась и с несчастным видом посмотрела на мужа.

— Все, к чему я прикасаюсь.

Аури перебралась на другую сторону кровати, прислонилась к изголовью и взяла горячую чашку. — Спасибо, дедушка.

— Тебе лучше, голубка?

— Немного. Как там друг Леви?

— Его все еще оперируют.

— Надеюсь, он выкарабкается. Леви был очень расстроен.

— Да, был. Но он был рад тебя видеть.

Она подняла плечо.

— Я надеюсь на это.

Бабушка сидела рядом с ней на кровати, а дедушка — на краю.

— Мы собирались завтра убраться на чердаке, если ты не против, — сказала бабушка. — Предполагается, что будет прохладно. Самое время забраться туда, пока не наступило лето.

Она сделала глоток и кивнула из-за чашки.

— Я совершенно согласна.

— Хорошо.

— Спасибо за горячий шоколад.

— Не за что, — сказала бабушка. — Надеюсь, он поможет.

— Да. Я уже хочу спать.

Она улыбнулась, наклонилась и поцеловала её в щеку.

— Ладно, спи спокойно, орешек. Мы придём проведать тебя снова, ну, скажем, через тридцать…

— Двадцать, — сказал дедушка.

— Двадцать минут. Просто чтобы убедиться, что горячий шоколад подействовал.

Аури почувствовала, что сдувается. Она застонала и сказала:

— Мама знала, не так ли?

Дедушка практически захихикал. — Как, по-твоему, мы узнали? — он откинулся на другую сторону кровати. — Привет, Круз.

Она услышала смущённое:

— Привет, мистер Фрейр.

— Двадцать минут.

— Я уйду через десять, сэр.

— Я знал, что ты хороший парень.

Аури прикрыла глаза рукой, чувствуя, как её охватывает унижение. Она смотрела сквозь пальцы, наблюдая, как рука поднимается с горизонта матраса и показывает деду большой палец вверх.

Пара захихикала и направилась к двери, но не раньше, чем дедушка обернулся с последним предупреждением.

— Я задержу тебя на эти десять минут.

Круз поднялся на ноги и помахал рукой, после чего они двинулись по коридору.

— Ну, это была катастрофа.

Аури посмотрела на него, прямого, высокого и поразительно красивого, и сказала:

— Не совсем. Моя мама могла бы тебя арестовать. Она, видимо, очень любит такие вещи.

Он посмотрел на нее с ласковым выражением лица.

— Хорошо, что она шериф. Если бы она просто ходила и беспорядочно арестовывала людей, не имея значка, подтверждающего это, её пришлось бы отдать под суд. У меня был дядя, который так делал.

Он направился к окну, и Аури практически выпрыгнула из кровати.

— У тебя еще есть девять минут.

— Да, но я не хочу испытывать судьбу.

— Ты можешь выйти через парадную дверь.

— И испортить настроение? Ни за что.

Он поднял окно и легко выпрыгнул наружу. Ей нравилось смотреть, как он это делает, его лёгкое тело, как у атлета. Или как у пантеры.

Она подошла к окну, пока он садился на велосипед.

— Ты можешь приехать завтра. Моим бабушке и дедушке не помешает помощь.

Он поиграл педалью, подпрыгивая на ней.

— Завтра я должен помочь папе.

— О. Хорошо, тогда увидимся в школе в понедельник. — когда он не ответил, она спросила — Круз?.

Он отвернулся от нее, глядя в темноту, и снова заговорил.

— Я вроде как влюблён в тебя, Аури.

Ее губы приоткрылись от удивления. Он начал отходить, когда она проговорила:

— Я тоже в тебя влюблена, Круз.

Он кивнул и скрылся в темноте, но Аури увидела лишь искрящуюся душу. Он вроде как любил её. И это её вполне устраивало.

— Сибрайт благополучно добрался до Преса, — сказал Рохас, когда Сан вошла в участок, имея в виду Пресвитерианскую больницу в Альбукерке. Ей нужно было уладить кое-какие дела, прежде чем они отправятся в путь, но Прес был по пути. Они могли бы остановиться и проведать его.

Куинси был уже на подходе. Надеюсь. Этот парень принимал душ дольше, чем она, а ведь ей нужно было побрить ноги.

Кроме того, она уже тысячу раз написала Леви Равиндеру. Она собиралась убить его. Если он сначала не умрёт от внутреннего кровотечения.

— Хорошо, — сказала она, бросая сумку на стол Квинси. — Что-нибудь известно о его состоянии?

Он развернул свой стул к ней. — Кроме того, что он жив? Пока нет. Но в твоём кабинете ждёт какая-то дама.

Она посмотрела на часы.

— В полночь в субботу?

— Я сказал ей, что ты заедешь сюда, прежде чем отправиться в Аризону. Кажется, она расстроена.

— Она расстроена. — Женский голос мэра Донны Ломас эхом разнёсся по станции, по звучанию тревожно похожий на брачный клич амбарной совы.