Конечно, кепку могли подбросить, чтобы сбить правоохранительные органы со следа, но Леви почему-то знал, что это не так, и хотелось знать, почему.

Она забралась в свой круизер и позвонила Куинси.

Он взял трубку и сказал всего два слова.

— Он ушел.

Она захлопнула веки. Сукин сын.

— Объяви его в розыск.

— Будет сделано.

— Он будет двигаться на север по 25-му шоссе.

— Хорошо.

— И предложи тому, кто его найдет, применить электрошокер.

В окно постучали. Она опустила трубку и повернулась, чтобы увидеть помощника шерифа Салазара, с яркими глазами и раскрасневшимся лицом.

— Босс!

Она опустила окно.

— Звонили из полиции Лас-Вегаса, — сказала она, протягивая ей записку. — Они должны были передать вам это сегодня, но кто-то упустил момент. Похоже, это важно.

Сан открыла записку. Моргнула. Прочитал еще раз. Подумала об этом. И перечитала в третий раз, чтобы убедиться, что ей не мерещится.

Когда-то у Леви Равиндера было четыре дяди. Все они, вместе с его отцом, были членами печально известной Южной мафии. Отец Леви, погиб в автокатастрофе, и дяди разбежались. Один из них был убит — или убит в порядке самообороны, присяжные еще не определились — на вершине горы пятнадцать лет назад. Один умер от рака. А один, Клэй, был жив и здоров, к сожалению, и жил в комплексе Равиндера в нескольких милях от города.

Четвёртый взял длительный отпуск в исправительной системе Аризоны. Точнее, в тюремном комплексе штата Аризона во Флоренс, примерно в часе езды к югу от Феникса.

Похоже, тот самый дядя, Уинн Равиндер, хотел, чтобы Сан немедленно приехала в Аризону. Он умирает, говорилось в записке, и у него есть важная информация о похищении Сан.

Ее похищении. Информация о её похищении. Эти слова словно ударили её по нутру. Она перечитала их еще три раза, прежде чем снова взглянуть на место преступления.

О состоянии жертвы, Кита Сибрайта, по-прежнему ничего не известно. Скоро приедет команда судмедэкспертов, и она будет только мешать им, если останется. Рохас мог поговорить с мистером Уолденом о ссоре, в которую ввязался Сибрайт во второй половине дня, и собрать все записи с камер наблюдения, имевшиеся у мужчины. Полиция штата разыскивала нападавших. Как и сам Леви, скорее всего.

Ничто её не останавливало. Если она уедет сейчас, то к утру будет во Флоренции. Знакомое желание — или слепая одержимость, как сказали бы её родители, — узнать больше о тех пяти днях сжимало её живот. Желудок вдруг наполнился осколками стекла.

Мог ли дядя Леви Уинн действительно знать, что произошло? Действительно ли Брик Равиндер был её похитителем или его убийство в том районе было случайностью? И какое отношение к этому имел Леви?

Из-за травмы головы, полученной в то время, Сан почти ничего не помнила о тех пяти днях и нескольких неделях, предшествовавших похищению. У нее были лишь проблески. Обрывки видений, запахов и звуков, но ничего связного. Ничего достаточно связного, чтобы она могла соединить образы воедино.

А потом появилась запись с камер наблюдения в больнице в Санта-Фе. Кто-то привёз её и ушел, прежде чем медсестры успели узнать его имя. Этот кто-то, высокий и стройный, держался за бок, где по его толстовке медленно расползалось тёмное пятно. Кто бы ни привёз её в больницу, в какой-то момент он получил серьёзную травму, и у Сан было около двенадцати тысяч вопросов, почему.

Через месяц она очнулась в той же больнице, ничего не помня о случившемся. Через два месяца после этого она, к своему ужасу, поняла, что в больнице ей не помогли. Она была беременна. Монстр, забравший её, надругался над ней.

Сейчас, оглядываясь назад, почти невозможно представить, как из такой трагедии могло появиться что-то столь ценное, столь чудесное. Но Аури была всем этим и даже больше.

Сан услышала голос Куинси и поняла, что все еще разговаривает по телефону.

— Что происходит, босс?

Она вынырнула из своих размышлений и поднесла трубку к уху.

— Ты не поверишь.

— Не знаю. Судя по всему, я весьма доверчив.

Понимая, что ей может понадобиться кто-то, кто будет по очереди сидеть за рулём во время шестнадцатичасовой поездки туда и обратно, она сказала:

— Возьми зубную щётку. Мы едем во Флоренцию.

— Италия?

— Аризона.

— Так близко.

Сан осторожно приоткрыла дверь в затемнённую комнату Аури и прокралась внутрь. Несмотря на то что центру её вселенной только что исполнилось пятнадцать, а их дом находился всего в нескольких сантиметрах от чёрного хода родителей Сан, Аури постоянно жила в доме бабушки и дедушки. Если Сан не было дома к девяти, Аури должна была приходить в дом Фрейр и оставаться там, пока Сан не заберёт её. Обычно, когда Сан работала допоздна, она просто оставляла Аури там до утра — необходимое зло, которое с недавних пор вошло в привычку.

Она написала ей любовную записку и собиралась оставить её на тумбочке, но Аури перевернулась на спину и подняла руку, чтобы прикрыть свои ореховые глаза от света, льющегося из коридора.

— Эй, букашка. — сказала Сан.

Она положила записку на тумбочку и забралась на кровать с оружием, рабочими ботинками и всем остальным.

— Привет, мама. — сказала Аури, когда Сан откинулась на изголовье рядом с ней.

Она приняла душ и надела форму для поездки, взяв с собой только самое необходимое. Зубная щётка. Дезодорант. Банка тунца — из-за той поездки, которая закончилась так неудачно.

Она пригладила прядь волос дочери.

— Ты в порядке?

Аури прижалась к ней и положила свою огненную голову на плечо Сан.

— Нет.

Сан заметила. Опухшие глаза Аури с красными ободками говорили сами за себя.

— Мне так жаль, милая. Мне очень неприятно, что ты видела Леви таким.

— Мне неприятно, что он вообще был таким. — её дыхание сбилось, придавив Сан. — Почему он должен быть таким храбрым? Его могли убить.

— Я не знаю. Во-первых, это же Леви, а человек, на которого напали, был его хорошим другом.

— Он даже не подумал о нас.

— Нас? — переспросила Сан.

— Да. Что бы с нами случилось, если бы его убили? Он думал об этом? Нет. Конечно, нет. И знаешь, почему?

Очевидно, это был риторический вопрос; Аури продолжила, прежде чем Сан успела догадаться.

— Потому что он парень. С пенисом. А пенисы — это глупо.

Сан постаралась не хихикнуть.

— Да, глупые. Пенисы очень глупые. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь забыла об этом.

— Не забуду. Не волнуйся.

Сан задалась вопросом, что же такого сделал влюбленный в Аури Круз, чтобы вызвать такое отвращение к пенису. Она должна была поблагодарить его. Возможно, он дал ей еще как минимум год, прежде чем её дочь начнёт экспериментировать с противоположным полом.

— Мне нужно быстро съездить в тюрьму недалеко от Феникса, букашка. Я вернусь завтра вечером.

— Можно мне с тобой?

— Нет, — сказала она с тихим смешком. — Тебе нужно отдохнуть. Мы поговорим о твоей импровизированной поездке к месту преступления, когда я вернусь.

— Я не могу заснуть. — она приподнялась на локте, чтобы дать Сан возможность в полной мере ощутить эффект от надувания губок, которое она отточила к двум годам. — Травка мне больше не помогает. Придется попробовать героин.

Мастерское уклонение. Опять же, она училась у лучших.

— Аури, мы уже говорили об этом. Героин — это наркотик. Попробуй сначала отказаться от кокса, хорошо?

— Мама, — прохрипела она и бросилась обратно на кровать.

— Я серьёзно. Две дозы в день. Максимум три.

— Хорошо. Я сокращу. — Она откинулась на спинку кровати и захлопала тёмными ресницами. — Тогда мы можем обсудить героин?

Сан заправила прядь блестящих волос за ухо.

— Обещаю.