— Нет, — пожала плечами Зи. — Но он пригласил меня на свидание.

— Ему восемьдесят!

— Это только цифра.

— А он знает, что ты снайпер?

— Теперь да, — сказала она с ухмылкой. — Вот. — Она указала на экран, когда вошёл худощавый, подтянутый брюнет в футболке, армейских брюках и с наметившейся за несколько дней щетиной. Он заплатил наличными за бензин, оглянулся через плечо и ушел.

Когда он выходил из магазина, с ним столкнулся другой мужчина, более коренастый и в бейсболке. Сибрайт выглядел так, будто собирался не обращать на него внимания, но тот внезапно повернулся к нему — движение было настолько быстрым, что его невозможно было разобрать, — и толкнул.

Мужчина отлетел к холодильнику со льдом.

Сибрайт бросился за ним. Он потащил его за воротник к ногам, но тот поднял ладони в знак капитуляции.

Сибрайт не оставил его в покое. Он посмотрел на свою рубашку, а может, на руку, а потом заехал мужчине в лицо

— Он ведь не нёс ничего? — спросила она Зи.

Куинси развернул свое кресло, чтобы посмотреть.

— Я изучал эту запись дюжину раз. Ни один из них ничего не нёс.

— Я подумала, может, парень что-то пролил на него.

— Именно, — сказала Зи. — С чего бы ему так нервничать?

Куинси придвинулся ближе. — Мистер Уолден сказал, что Сибрайт был самым спокойным парнем из всех, кого он когда-либо встречал. Его ничто не пугало.

— Но смотри, — сказала Зи, снова указывая на него. — На его рубашке пятно.

Она повернулась к Сан.

— Может, это и безумие, босс, но я думаю, что он пытался зарезать Сибрайта и потерпел неудачу.

— Возможно, сестрёнка, — сказал Куинси. — Сибрайт — бывший спецназовец. Он мог заметить нож краем глаза и предотвратить попытку.

— А у него явно молниеносные рефлексы, — заметила Сан.

— Может, парень не знал, во что ввязывается, — добавила Зи. — Поэтому для второй попытки они накачали его наркотиками.

— Логично. — Сан наклонилась ближе. — Черт, жаль, что у нас нет лучшего ракурса.

В магазине было несколько человек, и каждый из них повернулся посмотреть, что происходит. Когда Сибрайт в последний раз толкнул мужчину и направился к своему грузовику, «Доджу» тёмного цвета, несколько человек подошли к окну, чтобы посмотреть.

Нападавший направился в противоположную сторону.

— Вон там, — сказала Зи, указывая на заднюю фару светлого пикапа поздней модели. Он садится в «Тойоту Тундру».

Куинси посмотрел на Сан.

— Точно такая же, как та, на которой сбили твоего парня.

— Без номеров? — спросила она.

— Они держались достаточно далеко от камеры, как будто заранее обшарили магазин.

— Может, нам нужно проверить записи за несколько дней.

— Я могу сделать это сегодня вечером, босс, — сказала Зи. — Если ты угостишь меня горячими крылышками.

— О, и пиво, — сказал Куинси, внезапно обрадовавшись возможности помочь.

Но Сан заметила одну странность в видео. Иногда внимание привлекает не то, что люди делают, а то, чего они не делают.

— Запустите её обратно, — сказала она, прищурившись на левую нижнюю панель. С высокого ракурса была видна задняя часть магазина и кассовые аппараты на заднем плане.

Зи перемотала кадр назад — метафорически выражаясь, до того момента, когда Сибрайт вошёл в магазин. Он расплатился и направился к выходу из магазина, но пока все сидящие внутри смотрели на суматоху впереди, один паренёк сделал прямо противоположное. Он повернулся к задней части магазина. К камере.

Он смотрел прямо на нее и провёл рукой по волосам, как будто специально показывая свое лицо. Как бы подавая сигнал всем, кто мог наблюдать.

— Какого черта? — сказала Зи. Она наклонилась ближе. — Я даже не заметила этого. Как это я не уловила?

— Все в порядке, Зи. Мне тоже потребовалось время. Но следи за Сибрайтом. — Сан указала пальцем. — Он смотрит прямо на мальчишку, прежде чем уйти. Мы можем увеличить изображение?

— Не с этой программой, босс. Я могу прогнать его через редактор, но качество будет ужасным. Сомневаюсь, что мы сможем опознать его.

— Возможно, оно нам и не понадобится.

Она наклонилась ближе и изучила его. Чувство узнавания, зародившееся в глубине сознания Сан, рванулось вперед. Она нажала на пробел как раз в тот момент, когда он откинул назад волосы. Он был худощав, темные локоны нуждались в подравнивании, но её внимание привлекла форма его лица. Строение костей. Нос. Глаза.

— Ты знаешь этого парня? — спросил Куинси.

— Да.

Слово прозвучало как воздух, когда изумление захлестнуло её.

Она попыталась наполнить лёгкие влагой, и глаза заслезились. Она бы узнала этого парня где угодно. Она и по сей день носила его фотографию, а также фотографию, на которой был указан его возраст. Она потратила месяцы на то, чтобы запомнить каждую чёрточку его лица.

— Сан? — Квинси положил руку ей на спину.

— Если я не ошибаюсь, его зовут Эллиот. Эллиот Кент.

— Хорошо, — сказал он, его тон был настороженным. — И это представляет жизненный интерес, потому что?

Она опустила руки.

— Потому что он мёртв уже семь лет.

Куинси протянул Сан свежую чашку кофе, пока она снова смотрела видео.

— Сан, мы не можем знать, что мальчик на видео — Эллиот Кент.

— Это он. Я бы узнала его где угодно.

Его лицо было запечатлено в её памяти. Она просмотрела сотню фотографий. Просмотрела тонны видео.

Разговаривала с десятками людей. Она знала Эллиота Кента почти так же хорошо, как собственную дочь. — Он был моим самым первым делом, когда я стала детективом, и моим самым первым провалом. Среди многих, к сожалению.

— Твоё первое дело? — спросил Квинси, вспоминая. — Что это было? Около семи лет назад? Ему не могло быть больше…

— Пять.

Куинси изучал ребенка, не зная, что и думать, но Зи не стала задавать вопросов.

— Почему ты решила, что он умер? — спросила она.

— Мы нашли окровавленную одежду возле дома. Мы просто… мы не очень надеялись найти его живым после этого. И выкупа никто не требовал, хотя поначалу мы думали, что похищение связано с незаконной деятельностью его отца.

— Какой незаконной деятельностью? — спросил Куинс.

— Своего рода схема Понци. Он обчистил целые семьи. Оставил их опустошёнными, хотя настаивал, что не стоит за этим. Говорил, что его подставили. Правительство считало иначе. Его судили, когда все это происходило.

— Одна из его жертв?

— Мы изучили этот вопрос. Думали, что это мог быть шантаж, но требования не было. Мы думали о мести, но исключили этот вариант, когда Эллиот просто исчез. Похититель хотел бы, чтобы мистер Кент знал, что он сделал. И зачем.

— А как насчёт уловки, чтобы получить смягчение наказания?

— Мы рассматривали и это. Мистер Кент неоднократно срывался в суде, особенно после того, как нашли одежду Эллиота. Которая, — сказала она, глядя на него, — была найдена в тот же день, когда защита ушла на покой.

— Это как-то повлияло на присяжных? — спросила Зи.

— Неважно, насколько сильны аргументы обвинителя, ничто не сравнится со слезами отца, крокодиловыми или нет. Еще бы. Его оправдали по четырём из пяти обвинений, но последнее обвинение в инвестиционном мошенничестве никто не отрицал.

Она сделала глоток. — Получил пятнадцать лет.

— И ты действительно думаешь, что этот ребёнок — его сын?

— Да. Даже тогда ничего не складывалось. Я слишком часто заставала его мать с таким опустошённым видом. Полной безнадёжности.

— Как у любого родителя.

— Вовсе нет.

Она села ровнее.

— Родители опустошены, да, но у них всегда есть надежда, даже когда последние доказательства указывают в противоположном направлении. Они всегда это оправдывают, по крайней мере в первые несколько недель. Ничто не убедит их в том, что их ребёнок пропал, пока мы не найдем тело. Но миссис Кент была другой. Ее опустошение было более… абсолютным.