— Спасибо, мама. Ты самая лучшая. — она обняла её и сказала: — Счастливого пути.

— Спасибо, милая. А теперь поспи немного.

Аури забралась под одеяло. Сан поцеловала макушку геллиона, а затем встала и увидела, что в дверях стоит её мать, нахмурившись и скрестив руки на груди.

— Что случилось, мама?

— Героин? — спросила она назидательным тоном.

Она обошла пожилую женщину и сказала:

— По мне, так лучше героин, чем ангельская пыль.

— Все, к чему я прикасаюсь, становится преступным.

— Тогда не трогай мои деньги. — Сан направилась в гостиную, чтобы найти отца, который в пижаме рылся в холодильнике.

Он посмотрел на яркий свет, в котором купался.

— Привет, сладкая горошинка.

— Привет, пап. Я вернусь завтра к вечеру.

Он окинул комнату беглым взглядом, наклонился к ней и тихо сказал:

— Хорошо, но постарайся вернуться пораньше.

Чувство вины скрутило её внутренности в узел. В последнее время она очень полагалась на родителей. Слишком сильно. — Конечно. Прости меня, папа. Вся эта работа шерифа… часы длиннее, чем я ожидала. Так много бумажной работы.

— Пожалуйста. — он фыркнул и отмахнулся от её опасений. — Ты же знаешь, мы любим, когда вареник у нас. Просто завтрашний вечер — вечер свиданий…

Она прижала ладонь к сердцу.

— Это так мило.

— И твоя мама открыла для себя мангу для геев.

— О, Боже.

— Я не знаю, что это, но наша личная жизнь никогда не была лучше. Мне бы не хотелось, чтобы рыжая малышка узнала, что её бабушка и дедушка все еще занимаются сексом, но я не могу сдерживать эту женщину так долго.

— Не могу поверить, что я выросла для этого.

Он взял её руку в свою.

— Как он?

Его рука непроизвольно задрожала, и она отдёрнула её.

— С ним все будет в порядке. Я думаю. Не знаю. Он сбежал до того, как мы смогли узнать наверняка.

Он притянул её к себе и обнял.

— Он — нечто особенное.

Преуменьшение века.

— Да, он такой. Не позволяй маме трогать мои счета, пока меня нет. Аури умрёт, если наш интернет отключат за просрочку платежа.

— Понял, детка.

— И еще, — сказала она, когда вошла её мать, — не могли бы вы присмотреть за Аури в течение ближайшего часа или около того. Я знаю, что уже поздно, но…

— Конечно, мы можем, — сказала её мама. — Она была так расстроена, Санни.

— Я знаю. И отчасти поэтому я хочу, чтобы ты присмотрела за ней.

— Отчасти? — спросил ее отец.

— Да. В основном я хочу, чтобы ты присматривала за ней, потому что у нее в комнате находится мальчик.

Вздох, охвативший мать, был долгим и тягучим, от которого Сан чуть не сложилась вдвое. Когда мать повернулась, чтобы броситься в комнату Аури, Сан схватила её за руку.

— Все в порядке, мама. Сегодня ей нужно плечо, чтобы выплакаться. Я это понимаю. И я доверяю Крузу. Правда, но не могла бы ты проследить, чтобы он, ну, знаешь, уехал в ближайшее время? Это было бы здорово.

Ее отец опустился на табурет в столовой.

— Неужели мы были настолько забывчивы, когда ты росла?

Сан фыркнула.

— Папа, ты служил в военной разведке. Мне повезло, что я могла смотреть в глаза мальчику, а ты этого не замечал.

— Значит, я просто потерял хватку на старости лет.

— Нет, — решительно заявила она. Она села рядом с ним и погладила его по спине, положив подбородок ему на плечо. — Мне нравится называть то, от чего ты страдаешь, слепотой Авроры.

Ее мать безрадостно покачала головой.

— Это непередаваемое медицинское состояние, — продолжила Сан. — Думаю, это как-то связано с её цветом кожи. Она такая яркая, что её трудно не заметить. Кроме того, она так крепко обвела вас обоих вокруг пальца, что вам повезло, что вы можете дышать.

— Очевидно, — сказала Элейн.

Сан вскочила и схватила свою сумку.

Сайрус последовал за ней.

— А что, если он не уйдёт по своей воле?

Об этом она не подумала.

— В таком случае немного стимула не помешает.

Он усмехнулся про себя, и Сан могла только представить, что он задумал.

***

Аури вздохнула с облегчением, когда её мать покинула дом бабушки и дедушки. Ничто не проходило мимо этой женщины, и в любой другой день Аури была уверена, что тот факт, что в её комнате находится парень, не ускользнул бы от её внимания. Но сегодня, когда Леви ранен, её мама была на взводе.

Она перевернулась на другой бок и посмотрела на парня, который лежал на полу лицом вверх, скрестив лодыжки и подложив руки под голову, словно ему не было никакого дела до этого. Но ведь он не знал её мать так хорошо, как она.

— Пенисы глупые? — спросил он.

Подавив хихиканье рукой, она ответила:

— Да. Парни делают глупые вещи.

— Да? Например?

— Ты когда-нибудь просил кого-нибудь ударить тебя в живот так сильно, как только он сможет?

— Виноват.

— Вот видишь.

Его полный рот расширился на лице. Лицо, от которого у нее перехватило дыхание, когда она увидела его в первый раз.

— С этим не поспоришь.

Аури официально познакомилась с Крузом в первый день учёбы, но, конечно, она заметила его раньше. Хотя она выросла в Альбукерке, пока её мама училась в колледже, и в Санта-Фе, когда её мама работала офицером, а затем детективом в полицейском управлении Санта-Фе, Аури с двух лет проводила каждое лето с бабушкой и дедушкой. Это позволило ей познакомиться со многими местными жителями.

Ей казалось, что она впервые заметила его на озере, когда им было около десяти лет, но, вспомнив, она поняла, что у нее была с ним встреча, когда она была моложе. Она сомневалась, что он помнит об этом, но она никогда не забудет, хотя ей потребовалось время, чтобы понять, что он был тем мальчиком, который, вполне возможно, спас ей жизнь. Мужчина в белом фургоне предложил подвезти её. Он пытался уговорить её подойти поближе. Затем между ними проскочил мальчик на велосипеде, и парень скрылся.

Это был второй раз, когда ей спасли жизнь. Она хотела спросить его, помнит ли он об этом инциденте, ведь на прошлой неделе она сложила два и два, но не захотела. Она сглупила, когда мужчина сказал, что её ищет бабушка, и предложил отвести Аури к ней. Крузу не нужно было знать о глубине её доверчивости.

Но она никогда не забудет того мальчика на лаймово-зеленом велосипеде. Темные волосы. Насыщенные карие глаза. Бесстрашный. Абсолютно, абсолютно бесстрашный. Если бы не это, Аури могла бы не оказаться здесь сегодня.

— Ты в порядке? — спросил он, глядя на нее снизу вверх.

— Лучше. Спасибо, что пришёл. Тебе не нужно было этого делать.

Он пожал плечами.

— Конечно, нужно было. — он убрал руку за голову, потянулся вверх и взял одну из её.

Она позволила ему. Позволила ему переплести свои пальцы с его. Он провёл большим пальцем по её ладони. Он потянул ту же самую руку вниз, чтобы поцеловать её в тыльную сторону.

В нем было что-то такое благородное. Такое джентльменское. Он полностью уважал её за то, кем она была. Ее идеи, мнения и мечты имели для него значение. И когда он целовал её, в его ласке был тот же намек на уважение, но было и что-то еще. Как будто он хотел большего, но сдерживал себя, чтобы дать ей возможность пойти дальше, если она того пожелает.

Каждый раз, когда они были вместе, куда бы они ни шли, ему казалось, что он должен прикоснуться к ней. Он клал руку ей на спину, когда они проходили через дверь. Он дёргал её за прядь волос, когда сидел позади нее на уроке. Он тёрся о её плечо, когда они разговаривали с ребятами в школе. Никогда он не был удушающим. Никогда не был собственником. Просто… рядом.

Если бы она не знала, то поклялась бы, что у него есть радар улавливающий эмоции. Его прикосновения были тёплыми, успокаивающими и идеальными. Именно то, что ей было нужно в любой момент времени, как будто он чувствовал каждое её желание. Эта мысль не давала покоя.

— Мне жаль, что так случилось с мистером Равиндером, — мягко сказал он, проведя большим пальцем по костяшкам её пальцев. — Я понимаю, почему ты так расстроилась, увидев его в таком состоянии, но кто он для тебя? Я имею в виду… — он застонал и прикрыл глаза, затем начал сначала.