Заложник — Анна.

Она сидела на каменной плите у самого входа в храм, скрестив ноги. Не двигалась.

Рядом двое. Мощный мужик с пустыми глазами, маг энтропии. И худой в чёрной рясе. Газлайтер.

Между ними на каменной плите стоял открытый ящик с бархатными мешочками. Маг энтропии высыпал из кошеля на раскрытую ладонь девушки горсть средних макров. Анна сжимала пальцы. Через секунду в ладони оставались пустые стекляшки. Сектант ссыпали их в другой ящик, выдавая новую горсть.

Заряжали её. Накачивали бездонный источник перед ритуалом.

Захар стиснул зубы. Пальцы на ломе побелели. Я положил ладонь ему на запястье. Товарищ немного ослабил хватку.

Заряжание шло минут пятнадцать, судя по скорости и кучке пустых макров в ящике.

Это огромное количество. На двадцати горстях средних макров можно было сравнять с землёй небольшой город или освещать крупный город несколько суток.

Через девятнадцатилетнюю девочку прошло столько энергии, сколько не каждый маг за всю жизнь пропустит.

И вдруг Анна вздрогнула. Резко мотнула головой. Оттолкнула протянутую руку. По лицу было видно, что её переполняло. Становилось физически плохо.

Газлайтер отреагировал мгновенно. Дотронулся до её плеча.

Анна замерла. Взгляд стал стеклянным.

И вот в эту секунду я попробовал прощупать Анну. Хотел понять механизм, что он там подкручивает, через какой узел заходит.

Но увидел другое. Газлайтер напрямую общался не с Анной, а с подселенцем, и давил он тоже на попаданца.

Внутри тела той Анны, какой её родила мать и воспитывал Захар, не было.

Детская память, рефлексы, базовые эмоции, страх темноты, любимый запах — этот фон всегда есть под подселенцем при типе «сосуществование». Сверху живёт ещё одна личность, и они существуют параллельно, как два соседа в одной квартире.

В Анне этого нет.

Только один слой. Чужая душа, занявшая дом и сровнявшая фундамент.

Замещение.

Прежней Анны нет.

Уже четырнадцать лет нет.

Я на секунду закрыл глаза.

Захар не готов к такому удару. Он знал, что у дочери что-то не так с источником. Знал, что после болезни в пять лет она изменилась. Возможно, подозревал подселенца.

Открыл глаза.

Мария смотрела на меня. Прямо. Серьёзно.

— Что? — одними губами.

— Замещение.

Она поняла мгновенно. Приложила указательный палец ко рту.

— Не говори ему, — одними губами. — Сорвётся.

— Должен знать. Сейчас. Иначе он будет вытаскивать ту, которой нет.

Мария секунду смотрела, потом отвернулась. Мол, делай, как знаешь.

Я повернулся к Захару.

Тот сидел на корточках за камнем, взгляд на дочь.

— Захар…

Он нехотя повернулся, посмотрел на меня.

— Анны нет. Внутри тела вашей дочери демон.

Снежный не сразу понял. Смотрел на меня секунду. Две.

Я повторил медленнее:

— Той девочки, которая у вас родилась, больше нет. С пяти лет нет. В её теле тринадцать с лишним лет живёт другая душа.

Захар повернулся в сторону девушки и смотрел туда, не двигаясь. На пленницу, скрестившую ноги у входа в храм. На худого в чёрной рясе рядом с ней. На пустой ящик из-под макров.

Потом тихо, не отрывая взгляда:

— Я её знаю с рождения. Каждый день. Я учил её ездить на велосипеде. Отводил в первый класс. Хорошая девочка. Спокойная, добрая. Через неё, говорите, можно зарядить мага, как через живой канал — значит, магия у неё хорошая, не опасная.

Он сжал ненадолго нижнюю губу.

— Для меня это дочь. И неважно, кто она на самом деле. Кто бы там ни поселился, все эти годы я растил её.

Я ждал.

Захар повернулся ко мне. Лицо сосредоточенное. Глаза без слёз.

— Спасибо, что не утаил. Но я ещё тогда всё понял…

Помолчали.

Потом он повернул лом в земле:

— Какой план?

Я смотрел на лагерь ещё с полминуты, прокручивая в голове варианты боя.

Основной целью было сделать всё быстро и тихо, так, чтобы верхушка секты, уже наверняка готовящаяся к началу ритуала, не заподозрила, что осталась без людей.

Но как это провернуть, когда в лагере больше двадцати магов? Это же настоящая армия!

— Захар, ты говорил, что отсюда можно открыть портал в мир пятого кольца «Кержак». Ведь так?

— Да, но чем это нам поможет?

Я поднял указательный палец.

— А портал какого размера сможешь открыть?

— На полном источнике максимум метра четыре, ну и продержать смогу секунд двадцать. Назад, в сторону центральных миров, портал открыть легче.

— Так… а горизонтально его открыть можешь? Чтобы те, кто в этой зоне окажется, сразу провалились туда.

— Да, в этом ничего сложного, — Захар уставился на меня с прищуром.

— А теперь главный вопрос, — я усмехнулся. — Тебе, чтобы сделать портал максимально большим, нужна ведь только энергия?

— Макры, чем они будут крупнее, тем быстрее смогу вычерпать энергию из них, а, следовательно, в моменте открыть максимально возможный портал. Может, даже метров двадцать в диаметре. Я видел, как маги отрывали такие.

Захара, похоже, осенило:

— Ты хочешь, чтобы я вот тех магов выкинул в «Кержак» на съедение ночным блохам?

Я медленно закивал, слегка ухмыляясь.

— Игорь, но где я возьму столько энергии?.. — он осёкся и посмотрел в сторону Анны.

— В точку, Захар.

— Но как?

— Сначала надо отвязать её от газлайтера и того громилы рядом.

— А сектанты у клетки? Они же поубивают всех заложников и предупредят главарей.

— Мы с Марией уберём их сразу же после того, как освободим Анну, тебе надо будет поработать над основной группой у костра. Отправить этих бездарей магов-охранников в соседнюю колонию на корм блохам.

Я посмотрел на часы. Двадцать два десять.

Час пятьдесят до полуночи.

Время есть.

Я полез в патронташную сумку и достал из неё глушитель. Протянул Марии.

— У тебя же с собой нету?

— Нет.

— Тогда надень и учти: в запасе только два выстрела, третий будет уже очень громкий, а четвёртый — как без глушителя.

Мария кивнула.

Дальше я разложил план по пунктам, указывая важную роль каждого. Захар уточнил два места по своей части, Мария — одно.

Минут через десять мы были готовы.

Час сорок до полуночи.

Захар поднялся, перехватил лом. Мария положила сумку за камень, проверила барабан, перезаряжая на все антимагические. Я положил дробовик рядом с рюкзаком, попрыгал, убеждаясь, что снаряжение не звенит. Потом достал револьвер из кобуры, заглянул во второй ствол.

Внутри лежал старый красный макр, заряженный ещё днём в «Орске». Стёклышко. Пустое, давно выгоревшее. Макр в стволе держит полную мощность два часа после зарядки, потом разряжается. Поэтому в быту пистоли так и не используют: тридцать минут он набирает мощность, два часа держит, а потом — бесполезный груз. Заряжают перед самым делом.

Зарядил свежий, тоже красный, на огонь. Заложил в камеру, защёлкнул крышку.

Мария наблюдала за происходящим.

— Удобная штука, — негромко сказала она.

— Да, редкий ствол. Вот только всё время забываю зарядить вовремя.

Мария кивнула, приподнимая в улыбке уголки губ.

Разошлись.

Я подобрался со стороны газлайтера. Мария — со стороны мощного мужика. Захар пока наблюдал за основной группой сектантов у костра, ждал отмашки.

Сорок метров до газлайтера, максимально блокируя свой фон. Потом понял, что тот настолько занят работой, что не заметит меня и в пяти шагах. Сократил расстояние до двадцати пяти, крадясь между каменными обломками.

Защита у него хорошая, плотная. На полном источнике пробью с трудом, но пробью. И пройду глубже, чем нужно.

Сначала не спеша прощупал верхний слой. Газлайтер мотнул головой, поднял руку к виску. Что-то почувствовал, но не понял, что именно. Решил, наверное, что это всё нарастающий фон от готовящегося ритуала. И этот фон, по мере того как я подбирался ко входу в подземелье, всё усиливался.