— Звёзды видишь?

— Вижу.

— Каждая — солнце. Своё. И вокруг каждой, может, своя планета. Может, и не одна. Только нам отсюда не разглядеть, слишком далеко. С колониями то же. У каждой своё солнце, свои луны, свои созвездия. Свет до нас не доходит. Один портал ведёт в колонии, а там уже они расходятся веером.

— А как он работает?

— Чёрт его знает!

Чиркнул спичку. Затянулся. Кисет защёлкнул и убрал в карман куртки.

Я тогда запомнил трубку и спичку. Кисет — нет.

А через две недели Георгий Николаевич ушёл с утра гулять и не вернулся. Он был не первым в тот год, кто так пропал на Сахалине. До этого исчез инженер с горнодобывающей, до него землемер. Кто-то ещё, я не помнил кто. Потом приехал Пётр Христофорович в орденском плаще. Я его не запомнил, но после рассказа в Карелии и театре знал, что именно наставник расследовал те пропажи людей.

Через две недели после его приезда у меня не стало родителей.

Дальше были прорывы тварей на Сахалине, а потом моя поездка в Петербург и долгие годы учёбы.

А кисет никуда и не пропадал, Христофорович таскал его с собой все эти годы, трубку давно бросил, а кисет так и носил. Говорил: для рук удобно, есть, что мять, когда думаешь. А перед отъездом в колонии положил передо мной на стол. Сказал: «Не хочу брать с собой. Боюсь потерять».

Я тогда понял одно: это память, но о ком, не догадался.

Кисет был не Петра, он до этого принадлежал моему учителю Георгию Николаевичу Ушинскому.

Мой будущий наставник в ордене забрал его тринадцать лет назад как улику или просто на память. Всё это время носил с собой, как зарубку о незакрытом деле.

Эх, Пётр Христофорович…

Так вот зачем ты поехал: доделывать то, что не доделал тогда. Найти Ушинского, найти тех, кто увёл его и остальных, найти тех, кто потом убил моих родителей, потому что это одно и то же дело, и оно у Петра всю жизнь висело незакрытым.

А кисет он отдал мне на случай, если сам не вернётся.

Я полез в карман, где кроме небольшого кошеля с макрами ничего не было, но по груди разлилось тепло. Кисет был в правой боковой сумке «Урала», в моих личных вещах.

Главное, наставник и учитель живы. А Пётр и вовсе мастерски водил сектантов за нос. Я аккуратно сложил бумажку, по тем же сгибам. Сунул во внутренний карман куртки.

Посмотрел на подушечку пальца, где делал порез, его уже не было.

Из дома вышла Оля.

— Игорь, мы тебя ждали, ждали, а ты так и не идёшь, — она застыла, смотря на стол. — А для чего весь этот арсенал?

Я не двигался ещё минуту, смотря на восемь плоских камней, разложенных на земле. Тени от местного солнца уже расплывались по двору. Вечерело.

Поднялся, забирая оружие с собой.

Где-то далеко за стеной громко взревела крупная ночная тварь.

Эх…

Опять воевать.

— Ваш арсенал на эту ночь.

Я быстро сгрёб со стола помповик с винтовками и сумки с патронами.

— Что?

Я не ответил. Хорошо понимал, что надо девчонок загрузить делами, чтобы они не успели себя накрутить перед неминуемым ночным сражением.

— Сходите в столовую, поищите еды, выпейте чаю, кофе.

Оля кивнула, сглотнув ком в горле и осознав, что ночь предстоит не из приятных.

— А через час пройдитесь по первому и второму этажу. Все ставни плотно закройте, зафиксировав изнутри на щеколду, чтобы снаружи никто к нам не ворвался без сильного шума.

— Поняла.

— Если заметите или услышите что-то странное, сразу зовите.

— А ты?

— Буду готовить козыри для предстоящей ночки.

Проводил брюнетку взглядом, поднялся на второй этаж в поисках подходящей комнаты, а затем снова спустился в арсенал за пулемётом.

Притащил его во двор, свалил на стол будущего помощника, два снаряжённых диска и цинк с патронами. Затем к мотоциклу за инструментом. Вот что-что, а без него я никогда не отправлялся в дальние поездки, кто знает, что может произойти в дороге. Вместо ветоши взял вафельное полотенце из туалета.

Наконец смог рассмотреть пулемёт. Машинка оказалась старая, но не до конца ушатанная. Обычно в придорожных фортах их должно быть штуки три, но хорошо, что хоть одна нашлась.

Начал разбирать и очищать от лишней смазки механизмы оружия. Тридцать минут возни с пружиной и затвором, проверяя каждую деталь, и я уже наводил прицел на дальний угол стены, где был сложен всякий мусор. Пулемёт выпустил короткую очередь из трёх патронов, ударив меня в плечо, но подача прошла без зацепа, и гильзы выскочили, улетев куда-то в сторону.

Хорошо.

В пустыне в ответ на звук выстрелов раздался нарастающий стрёкот насекомоподобных монстров и какой-то жуткий вой.

Проверил два диска с патронами и снарядил ещё три, получив в итоге пять. Хотелось, конечно, подготовиться получше, но свободных дисков в арсенале не нашлось. Ну ничего, будет время — забью в освободившиеся. На всякий случай зарядил макром пистоль. Не думаю, что пригодится, но запас карман не тянет, а вдруг.

Поднял пулемёт на плечо и потащил его на верхний этаж, потом спустился за дисками и патронами.

На крышу вела узкая железная лестница, дальше люк. Я выбрался, пулемёт переложил на парапет под каменный навес для часового. Здесь когда-то был натянут тент от жаркого палящего солнца, сейчас от него почти ничего не осталось. Лишь небольшой кусок ткани, висевший на одном из четырёх столбиков.

С крыши форт был виден как на ладони, впрочем, как и его стены по периметру. Артефактные камни выглядели в красном свете заходящего солнца как кострище.

Огляделся по сторонам: вокруг пустыня до самого горизонта и две серые полоски дороги, уходящие к северному и южному форту.

На западе садилось солнце, а на востоке над горами поднимались две луны: одна жёлтая, ближняя, размером с кулак на вытянутой руке, и за ней синяя, маленькая, дальняя, с монету.

Две луны — это хорошо. Это значит, ночь будет светлая.

За забором копошилось множество мелких тварей размером с кошку, сами по себе они не страшные, но вот количеством задавят с лёгкостью. Поэтому без колёс за стеной делать нечего.

Всмотрелся в даль и заметил в двух километрах южнее множество крупных тварей, носившихся туда-сюда по пустыне. Столбов прорыва осталось только два: один далеко на востоке, километрах в пятидесяти, второй на севере, в пяти.

Воспользовался продлившимся затишьем и спустился вниз. Взял лампу из столовой и зажёг её в центре двора, прямо посередине восьмиугольника.

Если кто прорвётся за стену, то сначала выйдет на свет.

Прошёлся по первому этажу, проверяя, как девчонки справились с засовами ставен на окнах. Закрыл массивную входную дверь, забаррикадировал в двух местах коридор и то же самое провернул на втором. Потом заглянул в комнату, куда до этого снёс дробовики и винтовки с патронами, проведал девчонок. Они разместились в комнате прямо под моей огневой позицией, если что, смогу докричаться.

Два из четырёх окон были закрыты ставнями из массива железного дерева, два других, за которыми сидели девчонки на стульях, лишь наполовину. Они внимательно рассматривали мелких монстров, бегающих за забором.

Настя положила винтовку на подоконник, рядом открытая коробка с патронами, дробовик прислонён к стене стволами вверх. Я машинально скользнул по сознанию.

«…Денисов. Сволочь. Если выживу, приеду и убью. Долго, мучительно».

Я отвёл взгляд.

Денисов какой-то. Сволочь какая-то. Поссорилась, обиделась, теперь в пустыне отыгрывается на формулировках.

— Стрелять только по моей команде. Если кто полезет на стену, твой клиент.

— Поняла.

— Можешь, конечно, сразу магией, но я бы приберёг на потом.

Я отсыпал из мешочка с макрами горсть и протянул Насте.

— На вот, возьми на всякий.

Девушка кивнула.

Потом подошёл к Ольге и тоже протянул горсть.

— Как только стемнеет, смочи колодезной водой землю во дворе.

— Она же быстро впитается.