Подъехал к воротам и забарабанил колотушкой, тщетно. Попробовал толкнуть — заперто изнутри.

Показал жестом Ольге, чтобы она подъехала вплотную к стене.

Залез на машину, влил в мышцы ног магии и прыгнул. Зацепился за край стены, подтянулся и перемахнул через забор.

Двор внутри был типичный: колодец с резервуаром для воды у дальнего края, колонка с топливом у входа, вдоль здания навес со столами, там неубранная посуда. Подошёл: там стояло с дюжину тарелок и кружек с коричневым ободком от испарившегося чая. Провёл пальцем по скатерти: практически чисто.

— Есть кто⁈

В ответ лишь тишина. На всякий случай вытащил револьвер из кобуры, заглянул на кухню, там тоже пусто, но вот кастрюли с едой на плите. Выходит, ушли впопыхах. В коридоре первого этажа на стене брызги. Не свежие, чёрно-бурые. По полу от кухни шёл длинный волочильный след во двор.

Я наклонился, оценил. Кровь подсохла, но ещё не рассыпалась — не больше суток.

Пётр?

Постоял, посмотрел.

Нет. Кровь не подходит. Маг жизни, даже раненый, столько не оставит: у него регенерация раньше начнёт работу, чем потечёт вторая струя. И след волочения — две пары ног рядом, обувь рабочая, грубая. Не Пётр. Это работники. Их увели.

Прошёл насквозь через здание. Никого.

Ещё раз посмотрел на внутренний двор: там лежали здоровые булыжники со срезанными верхушками. Уложены кругом. Диаметр шагов в шесть. В самом центре выжжен знак на каменной плите: восемь лучей, закрытых в круг, как чертёж шестерёнки, выцарапанный прямо в камне и залитый чем-то бурым. Спёкшейся на жаре кровью. Я внимательно вгляделся в рисунки на камнях, они немного отличались. Запах особо остро чувствовался по центру — сера и жжёный металл. Словно ты попал в кузницу, где на протяжении всего дня шла упорная работа.

Сел на корточки у центрального камня, дотронулся рукой.

Из памяти выскочило то, что Волков говорил после Кронштадта. Что в подвале нашли восемь точек. Что пахло жжёным металлом.

В Кронштадте сектанты тогда что-то сделали, но это был не прорыв. А здесь — именно прорыв. И мне кажется, прорыв в этом мире — лишь прикрытие. Караван прошёл, а затем они запустили после себя бурю тварей, те и следы заметут, и перекроют трассу от преследователей. А сами — дальше. В восьмое кольцо.

Хм…

Ещё раз огляделся и быстрым шагом направился к воротам, сдвигая засов. Он поддался не сразу, кто-то его специально заклинил, пришлось немного повозиться рунным ножом.

Закатил «Урал» во двор, поставил у стены под навесом.

Вышел за ворота, махнул Ольге:

— Заводи!

Кабриолет завёлся не с первого раза, чихнул, из-под капота дым. Брюнетка вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул, мол, давай. Машина дёрнулась, прокатилась пару метров и встала. Дым повалил сильнее, уже белый, густой.

— Что с ней⁈

— Конец. Сломалась окончательно.

Я впрягся сзади машины и начал толкать, усиливаясь магией жизни. Ольга крутила руль, идя рядом. Настя шла сбоку, слегка придерживаясь за авто.

Затащили.

Закрыл ворота и подпёр изнутри брусом.

— Идите за мной.

Зашёл в дом, но не повернул к столовой по окровавленному коридору, повёл их в другую сторону.

Один из номеров приоткрыт. Внутри чемодан, бумаги рассыпаны по полу, рубашка. Будто человек начал собираться, но не закончил.

Прошёл ещё немного и выбил плечом следующую дверь.

— Сидите тут, отдыхайте. Ночью такой возможности не представится, — невольно улыбнулся, представляя, как этот диалог выглядит со стороны.

— Хорошо, — сказала Оля. — А ты…

— Я осмотрюсь, — поднял ладонь, чтобы остудить пыл брюнетки спросить что-то ещё.

Прошёл в глубь здания, ища проход на цокольный этаж со входом в оружейную. Если верить уставу форт-гостиниц, они должны держать в своих недрах нехилый такой арсенал для отражения атак тварей. Даже если там окажется пусто, это всё равно самое защищённое место.

В подвале была одна металлическая дверь, остальные деревянные вели либо в кладовые, либо в хозяйственные помещения. Достал из сумки пластину для вскрытия замков. С непривычки пришлось потратить около двух минут на старый допотопный замок. Сказывалось отсутствие опыта с такого рода артефактами, но ничего, научусь, главное, чтобы Павлик ими снабжал порегулярнее.

Щёлк.

Внутри арсенал. Полтора десятка магазинных винтовок в пирамиде, ящики патронов, три дробовика. Один помповый. Конечно тут одно старьё, но оружие ухожено, смазано.

В дальнем углу под пыльным брезентом стоял длинный деревянный ящик. Откинул крышку. Внутри густо покрытый смазкой ручной пулемёт с дисковым магазином. Два диска снаряжённых, цинк патронов отдельно. Отличная штука для удержания периметра, я уже потянулся вытаскивать, но сдержался. Приподнял за рукоять, прокрутил затворную раму, что-то в ней клинило, не до конца, но был зацеп. Бегло проверил подающий механизм, внутри просела пружина, диск шёл туго.

Без переборки не заработает.

Эх…

Закрыл крышку. Если будет время, разберусь. Был бы рядом Киселёв, он бы за десять минут починил, но Пашки рядом нет, придётся самому. Если повезёт.

В итоге из всего арсенала я отобрал две винтовки, помповик, набил патроны в две сумки.

На обратном пути, проходя мимо туалета, остановился.

Старая наука от Петра прятать послания в проходимых местах. Открыл дверь. Помещение узкое, в ряд пять кабинок, маленькое зарешеченное окно под самым потолком. По очереди обшарил подвесные бачки для воды, за ними паутина и пыль, два совсем пустые. В четвёртом пальцы зацепили что-то жёсткое — сложенную в четыре раза бумажку. Я вытащил её вместе с тонкой паутиной и засохшей мухой. Стряхнул.

Бумажка пустая, глянул на свет в проёме окна и заметил характерное пятно. Невольно хмыкнул и поспешил во двор. Сложив арсенал на столе, уселся на лавку. Маленький порез ножом, капля крови на пятно.

Письмо проявилось.

'Игорь, если читаешь, значит, первую часть пути ты прошёл. Нас около двух сотен. Грузовики, припасы, люди. Двинулись к восьмому кольцу. Зачем им именно туда, не знаю, но они очень торопятся, в какой точно из миров, пока тоже не знаю. Как только удастся выяснить, напишу подробности.

В кузове головного грузовика ящики с артефактами. Одноразовые, тяжёлые, двое мужиков поднимают один. Такой ящик вскрыли при мне: там булыжники с отсечёнными краями — это артефакты призыва тварей, их установили во дворе. Это прикрытие, чтобы замести следы каравана. Таких ящиков у ордена полный грузовик. Что будет, если они наставят камни по всему маршруту, сам догадайся.

Что именно в других грузовиках, пока не смог разузнать. Знаю точно, что три везут заключённых, среди них видел твоего учителя Ушинского. Пропавшего полицейского тоже нашёл, он работает на этих одержимых, везёт грузовик с мешками. Я повредил один из них, там тёмные камни и порошок. Одним словом, больше вопросов, чем ответов, но я попытаюсь всё выяснить.

Постараюсь устроить пару поломок по дороге. Если удастся, хоть немного собью их планы. Не удастся — иди по следу.

Пётр.

p.s. Менталисты в караване — ужас, хуже серых плащей после учебки. Обвёл их вокруг пальца на раз-два.'

Я прочитал дважды.

Учитель.

Воспоминания сами собой хлынули в голову.

Тринадцать лет назад. Август. Веранда имения. Я сидел с учителем в плетёных ротанговых креслах, любуясь звёздным небом. Сзади тускло горела лампа, о которую билась ночная мошкара. У меня в руках учебник по географии, у него трубка.

— Георгий Николаевич, а мир за порталом — это же планета?

— Планета.

— Так почему мы её в небе не видим? Если она планета, она где-то висит. Должна светиться, как Венера или Марс.

Учитель не ответил сразу. Глядя вверх, он достал из внутреннего кармана кисет: тёмная кожа, серебряный замочек, потёртый по краю. Раскрыл на колене, набил трубку на ощупь.