— Я понимаю, — он кивнул.

Снежный тут же воткнул металлический лом в каменный грунт дороги. К обочине стянулось всё разом: обломки ЗИЛов, ящики, тенты, остатки тел сектантов. Через минуту посередине лежала одна плотная куча, пропитанная топливом из огромных бензобаков. Поднёс спичку. Пока горело, Захар сходил за пикапом. Через час от кучи осталась лишь чёрная обугленная груда.

Союзник опять взялся за лом, приказывая земле. Под грудой разверзлась яма в полтора человеческих роста. Всё ушло вниз. Захар свёл края, натянул пласт сверху, утрамбовал. Через десять минут на месте боя осталась только пара завалившихся деревьев да выровненная земля у обочины. К утру наметёт листвы, и никто из проезжих не поймёт, что тут произошло.

Забрав Ивана с собой, мы развернулись и поехали назад.

Дальше всё словно в калейдоскопе.

По «Шестому-Северному» назад до Аркино. Захар за рулём. Я сидел рядом и листал бумаги Сергеева, пытаясь хоть что-то в них понять. Документы. Списки. Имена. Маршруты. Какие-то цифры с пометкой «К» в записной книжке.

Через стационарный телепорт «Данилино» — без проблем. Инквизиторский приоритет.

Далее мир «Ухинск» с его тропической духотой. После осени «Данилино» — снова парная. Ивана оставил на тракте в среднем форте. Будет вместе со спасённым там Михаилом Ярошенко ждать высланных инквизиторов для сопровождения.

Докладов в Новогородск я больше не делал, пусть думают, что ещё преследую первый караван. Не хочу, чтобы кто-то предупредил второй или сорвал мне планы своими приказами. Лучше сам выслежу членов ордена и разузнаю, где у них база, а потом и буду решать: запрашивать подмогу у Ордена Инквизиции или нет.

Я оставил небольшую записку начальнику гарнизона, который должен был передать её приехавшим за бывшими членами секты инквизиторам. Описал коротко операцию по уничтожению артефактов и группы сектантов.

Доехали до Ухинска мы только на следующее утро, постоянно меняясь с Захаром. На заправке у Жаркова сделали небольшой перерыв: поели, закупились припасами и заправили баки с канистрами.

Нам обоим не терпелось начать погоню за караваном с заложниками.

Я думал о Петре и об учителе, оказавшемся живым и уже больше тринадцати лет удерживаемом сектантами. Захар явно думал о дочке. Но разговор так и не заводил. Я понимал, что он неизбежен, ведь вряд ли фанатиков заинтересовал бы простой человек. Она явно была с подселенцем внутри, вопрос: какой это был вид? «Сосуществование» или «замещение»?

Дорога в город Песчаный на восток по тракту, через джунгли. Я сидел за рулём, Захар дремал рядом. От Ухинска мы отъехали уже километров на двести, когда в зеркале заднего вида я заметил точку, постепенно догоняющую нас.

Ещё через десять минут почувствовал затылком: кто-то прощупывал меня. Тонко, аккуратно. Профессионально. Я проделал то же самое в ответ.

Затормозил.

Захар проснулся. Сразу потянулся к лому, лежащему в салоне сзади.

— Что там?

— Сейчас узнаем, — ответил я, открывая дверь авто.

К нам приближался мотоцикл, и по развевающимся светлым волосам я уже определил, кто это.

Привычно бросил по дальнему фону магическую нить. Знакомый барьер защиты: плотный, ровный, как будто на девушке один из тех артефактов, что собирают в подвалах гатчинского дворца технари ордена. Но это был обман, я наткнулся на стандартный барьер, с которым девушка ходит всё время.

Скользнул по поверхности и отступил.

Теперь сомнений совсем не осталось: это Мария.

Захар подошёл ко мне, встал у задней двери пикапа и воткнул кончик лома в дорогу.

Мотоцикл сбавил ход за двести метров. Подъехал к пикапу и метрах в пяти встал. Двигатель заглох.

— Кто это? — тихо спросил Захар, не отрывая взгляда от водителя мотоцикла.

Я не ответил.

Тёмно-вишнёвый комбинезон из мягкой кожи, без блеска. Маг жизни через кожу гонит тепло наружу или внутрь. В тропиках можно сбрасывать жар, а в холоде сохранять. Грамотно оделась. Молодец девочка. Шлема нет. Причёску растрепало на ветру. Волосы светлые, почти белые на солнце.

Мария слезла с мотоцикла, не глядя на нас. Сняла кожаные перчатки. Заправила прядь за ухо. На плечах коричневый орденский плащ адепта. На куртке серебряная эмблема ордена.

Захар разглядывал её: женщина, коричневый плащ, эмблема ордена.

На третьем пункте я боковым зрением заметил, как его рука на ломе стала твёрже, изменив хват.

— Игорь Юрьевич, наконец-то я вас догнала!

— Мария Ивановна.

Я встал вполоборота к Захару:

— Мой напарник. Из Гатчины.

Снежный не реагировал. Лом не убрал.

Я сделал шаг к Марии. Между нами оставалось метра три. Взгляд тут же зацепился за её мотоцикл.

Переделанный «Иж Планета Спорт». Переваренный кронштейн крепления глушителя, удлинённая вилка. Я на нём катался. Пашина машина, стояла в Новогородске у него в гараже. Друг под тропики её собирал, так как зимой в отпуск всегда в тёплые колонии ездил.

— Это Пашин, — сказал я.

— Да, разрешил взять. Сказал, что, если буду ездить с тобой, то не угроблю, — Черкасова слегка улыбнулась.

— А где он сам?

— В Гатчине. Над хельсинкскими трофеями чахнет.

Опять, значит, в артефактах зарылся. Работает всё над тем же, помогает Филипенко.

— Как меня нашла?

Мария оглянулась на пикап с «Уралом» в кузове.

— Вас по машине найти несложно. Тем более вон, как на ладони по колонии ездит, люди подмечают.

Я коротко ухмыльнулся. Захар же не шелохнулся. Мария бросила короткий взгляд на него. Секунда, другая. Снежный выдержал, не дёрнулся.

— Грузимся, — сказал я. — Поехали.

Захар молча подошёл к кузову, откинул задний борт. Открыл ящик с инструментами и достал оттуда стяжные ремни. Потом мы вместе отстегнули от кузова левый борт, один его конец закрепили сзади, второй бросили на землю. Я помог Марии закатить «Иж». Установили рядом с «Уралом», и Захар тут же зафиксировал мотоцикл ремнями. Четыре точки крепления. Две спереди под кронштейны рамы, две сзади.

Помог Марии снять с мотоцикла походную сумку. Когда повернулся с её сумкой, чтобы передать Захару, того рядом уже не было. Он садился за руль пикапа.

— Закрой борта, я пока управление под себя настрою, — сказал мужчина и скрылся в салоне.

Я не ответил. Протянул сумку Марии, а потом спустился и закрыл борта.

— Как ты через «Михайловку» прорвалась? Там же монстров полно, — поинтересовался я, проверяя ещё раз крепление ремней, фиксирующих мотоциклы.

— С передовым отрядом чистки прошла.

Я скептически поднял бровь.

— Восьмой отдельный охотничий полк. У них передовая техника и броня. Колонию прошли меньше чем за сутки. В полдень начали, а в пять утра я уже у телепорта была.

— Эти могут, — кивнул я, перехватывая у Черкасовой сумку.

Открыл дверь и положил вещи на заднее сиденье, рядом со своими.

— Садись, поехали, — в приглашающем жесте махнул рукой и закрыл потом за девушкой дверь.

Захар за рулём. Я справа на пассажирском. Мария на заднем, по центру. Сумки слева и под ногами.

Пикап тронулся.

Минут пять ехали молча. Я смотрел вперёд. Джунгли стояли густой зелёной завесой. Чуть впереди дорогу под углом пересекала тень от облака, шла медленно, как баржа. Захар вёл ровно, мотор мерно урчал под капотом, лишь изредка перед поворотом маг сбрасывал газ и переключался на передачу ниже.

Я что-то почувствовал, но не понял, что именно меня насторожило. Повернулся посмотреть, как устроилось Мария. Она сидела ровно, плечи расслаблены, руки на коленях. Со стороны — пассажирка едет в гости. Кто бы посмотрел, ни за что бы не подумал, что эта женщина более суток без сна и проехала несколько сотен километров по миру, кишащёму тварями, а потом ещё двести по тропическому тракту на чужом мотоцикле без сопровождения.