Захар скосил один раз глаза в зеркало заднего вида. Зацепил её, отвернулся. Лицо у мага не изменилось, но плечи опустились на полпальца. Расслабляется по чуть-чуть.

Тропики постепенно заканчивались. Деревья редели, в просветах между стволами пошла трава по пояс с рыжими метёлками на верхушках. Потом начались холмы. Дорога вползла на гребень, и впереди открылась долина, рыжая, в редких пальмах и куртинах кустарника. Между деревьями виднелось дно высохшего ручья, белое от соли.

Полдень. Солнце высоко, тени короткие, под колёсами шуршал мелкий гравий.

Указатель: «Песчаный 5 км».

Плавный поворот — и за холмом я увидел низкий каменный форт, тёмный, башенки по углам. Дорога к нему делала ещё одну дугу вдоль холма.

Въехали за ворота, тут же неподалёку здание заправки. Небольшой каменный домик с двумя окнами и деревянным навесом, создающим тень.

— Зальём до полного? — спросил Захар, повернувшись.

— И в туалет.

Маг хмыкнул.

Встали у колонки. Захар вышел, отвернул крышку бензобака. Тут же подбежал молодой заправщик, но водитель отмахнулся и вставил пистолет в бак.

Мария тоже вышла, потянувшись.

— Пойду обед закажу в ближайшем кафе, подъезжайте туда, — сказала девушка, глядя на яркую вывеску через дорогу.

Глянул на часы. При въезде заметил расписание открытия врат, в запасе ещё два часа. Почему бы не поесть нормально, возможно, это последнее место общепита, а дальше только готовка на костре или сухпайки.

— Да, давай, — я кивнул.

Проводив девушку взглядом, направился к уборной и не прогадал. Под самым потолком, в щели между досками бумажка. Достал. С пояса нож, небольшой порез, капля крови на бумагу.

Проступил текст. Шесть строк, написанных впопыхах, судя по размашистым буквам, хотя характерные длинные хвосты у «р» и «д» никуда не делись.

«Игорь, по южному. В шестом — мир „Орск“. Основная база у них в восьмом, но туда сектанты собираются налегке. Езжай тихо. Я их веду. П.»

Прочитал. Прочитал ещё раз и третий раз медленно.

Значит, куда едут, Пётр точно не знает.

М-да…

Главное есть направление в шестом. А если они планируют спешиться, значит, дорога в восьмое кольцо для грузовиков непролазная. Ну ничего, мотоцикл не машина, проходимость будет лучше, особенно у тех, что Пашка специально к колониям готовил.

Что же касается шестого мира, я достал из внутреннего кармана схему колоний. Развернул. Мир «Орск», судя по обозначениям, степной. Дорог и населённых пунктов нет. Полезных ископаемых тоже нет. Идеально подходит для земледелия, но находится на отшибе, а это дополнительные траты на логистику и охрану, которые съедят все выгоды от колонизации этого мира.

Радует то, что со мной маг земли Захар, а это значит, что переместиться из пятого в шестой круг миров мы сможем без проблем. Знать бы только в каком месте, чтобы потом не плутать там кругами в поисках каравана. А время идёт.

Чёрт!

«Езжай тихо». Не «жди». Не «не торопись». Тихо значит не светясь.

Я сложил записку. Засунул её во внутренний карман, который ещё немного — и будет напоминать портфель для бумаг. Все записки Петра, письмо от Насти и схема колоний, которая тоже заняла своё законное место там.

Поправил на поясе рунный нож и вышел на улицу. Машины на заправке не было, пикап уже стоял у кафе.

Я сделал пару шагов и остановился.

У капота пикапа стоял Снежный. Наклонился, чертил пальцем в пыли на горячем металле. Что-то рисовал. Мария рядом, тоже наклонилась, смотрела на схему. Захар говорил негромко, ровно, без напряжения.

Мария негромко рассмеялась. И что-то добавила сама, палец её прошёл по тому же чертежу, ткнул в какую-то точку.

Захар коротко кивнул и улыбнулся, а потом после очередной фразы девушки вдруг засмеялся.

Я стоял и смотрел.

Смеющимся Захара я ещё не видел.

Взгляд по привычке прошёлся по фону.

На Захаре висел амулет. Цепочка на месте, артефакт под рубашкой, выпирал на груди овальным бугорком. Но фона он больше не давал. Заряд кончился.

Я подошёл ближе.

Захар так увлёкся, что не замечал меня. Его палец всё ещё чертил что-то на капоте, но теперь я увидел, что. Это был план среднего форта, где мы познакомились во время схватки.

Мария рядом, само участие: наклонилась к рисунку, плечо опущено. По фону понял, что меня напарница засекла, как только я вышел из-за угла, но глаз в мою сторону не подняла. И Захара не остановила.

Я притормозил метрах в четырёх.

— … вот я и подумал, — продолжал Захар, — что инквизитор перед боем молится. Я же не знаю, как там у вас заведено. Ну… мешать не стал, перекрестился.

Мария негромко хмыкнула.

— А он, оказывается, что? — продолжил мужчина. — Стоит, на пролом смотрит. Лицо такое… сосредоточенное. Взгляд будто сквозь стену глядит. Губами шевелит, шепчет. Я думаю: четырём стихиям, помилуйте меня. Дёргать не буду.

— А он что шептал?

— Считал.

— Считал?

— Двадцать четыре, — Захар выпрямился, посмотрел в небо. — Двадцать четыре разрывных. Шесть в револьвере. Два картечных в дробовике. Восемнадцать в подсумке. Наверняка ещё в башке макры из кошеля подсчитывает.

Мария наклонила голову, повела бровью.

— А вы откуда знаете?

— Ну… это после боя. По дороге в «Данилино»: двадцать четыре, шесть, шесть, двенадцать, восемнадцать. И опять куда-то вдаль стеклянным взглядом. И тут до меня и дошло, что это не молитва была.

Захар сделал короткую паузу. Я по фону понял, что останавливать поток фантазии Снежный не собирался.

— Я с того дня тоже считаю.

— Перед боем?

— Перед. У меня лом один, два макра. Считать недолго.

Мария тихо рассмеялась.

Захар поднял глаза, потом обернулся и увидел меня. Палец дёрнулся, портя образцовую топографическую схему на капоте.

Я подошёл ещё на пару шагов.

Маг смотрел на меня секунды две. По верхам у него, как у человека, которого застали посреди двора без штанов. Секунда — и Снежного отпустило. Я улыбнулся.

— Игорь Юрьевич, — ровно сказал он.

— Захар Васильевич.

Мария даже бровью не повела. Только чуть кивнула, словно продолжала прерванный диалог.

Захар ничего обидного не рассказал, так, байки травил. Считать боезапас перед сражением — вообще не то, над чем смеются люди, которые хоть раз в разгар битвы оставались без патронов.

Главное тут другое: они, вроде, поладили.

— Мария Ивановна, что там с едой?

— Подали, наверное, пойдёмте.

— Я догоню, — сказал Захар, — переставлю пикап в тень.

Он развернулся к водительской двери, попутно мазнул ладонью по капоту, стирая схему. Я перехватил его взгляд на полпути. Захар чуть приподнял один угол рта. Я ответил тем же.

В кафе пахло жареным луком и хлебом из печи.

Длинные столы со скамьями, над которыми работали большие вентиляторы, у входа занавески от мух, женщина в фартуке с подносом наперевес. На крайнем столе, у окна, стояла еда: миски с борщом, жаркое, чёрный хлеб. В центре — стеклянный графин с морсом, по бокам капли конденсата, сползающие к подносу.

Сели.

Первые минут пять не говорили. Морс холодный, до зубной ломоты. Наконец нормальная еда. Жаркое было чересчур сдобрено чесноком, но это даже придавало некую колониальную изюминку.

Ели молча, наслаждались.

Закончив с первым и вторым, положил ложку и достал из внутреннего кармана записку Петра. Развернул, посмотрел ещё раз, хотя текст и так помнил.

— По южному. В шестом — «Орск». Основная база у них в восьмом, но туда идут налегке. Езжай тихо.

Мария кивнула. Захар жевал, не поднимая глаз.

Я развернул на углу стола схему колоний. «Орск» в шестом кольце, земляной сектор. Проход через «Кержак». Ни одного населённого пункта.