Я зашёл глубже. Через защиту, мягко, воспользовавшись тем, что газлайтер ослабил её в надежде избавиться от боли в виске. Я прошёл как игла через плотную ткань его разума, раздвигая выстроенный барьер. На уровне магистра это и должно выглядеть так. Я ещё мастер, но уже на пороге на шестой уровень.

Нашёл связь, тянущуюся от верхнего слоя газлайтера прямо в верхний слой Анны. Через неё он удерживал сознание девушки, как поводок — собаку.

Я аккуратно взялся за эту нить, поднакопил силы.

И рванул.

Анна вздрогнула. Мотнула головой, как будто стряхивая воду с волос. Подняла глаза. Взгляд стал осмысленным.

Послышалось клацанье, словно кто-то уронил связку ключей. Мария.

Маг энтропии свалился замертво. Антимагическая пуля вошла ему точно в голову, не оставляя ни малейшего шанса. А потому что не надо быть таким безалаберным в отношении собственной защиты.

Газлайтер с другой стороны от плиты уже стоял на коленях. Обхватил голову руками. Он не видел смерть своего напарника, а я давил дальше.

Мария повернула револьвер. Хотела выстрелить.

Я мысленно бросил ей короткое: «Не трать. Сам».

Черкасова замерла, опустила ствол.

Я продолжал давить и одновременно приближался, доставая нож. Но я переоценил врага: удар от потери контакта с Анной доделал начатое мной, полностью оголяя его разум. У газлайтера лопнул сосуд в верхней пазухе. Из носа хлынула кровь. Я продавил ещё. Лопнул ещё один, где-то в основании уха, теперь потекло ещё и оттуда. Газлайтер ткнулся лбом в плиту, потом завалился в мох.

Проверил фон.

Мёртв.

Я пошёл к Анне.

Она всё ещё сидела на плите, скрестив ноги. Взгляд осмысленный, но дезориентированный, испуганный, как у человека, который только что проснулся в чужой комнате и не понимает, как сюда попал.

Подошёл сбоку. Заговорил низким ровным тоном, без напора.

— Анна…

Она моргнула.

— Твой папа здесь. Он тебя ждёт. Я отведу тебя к нему, — кивнул в сторону Снежного.

— Папа? — шёпотом сказала она.

Девушка повернула голову, куда я указал. Заметила силуэт Захара между двумя камнями, широкие плечи, лом в правой руке.

— Иди к нему, только тихо. Маша поможет.

Черкасова как раз уже подошла. Положила руку Анне на плечо, помогла подняться с плиты. Дочь Снежного пошла ровно, не качаясь. Сильная девушка.

Я направился к большому камню в стороне от плиты, оттуда хорошо было видно обоих сторожей у клетки и место будущего побоища у костра. Добравшись, оглянулся и увидел, как Захар обнял дочь. Он что-то шептал ей, гладя левой рукой по волосам.

Потом отстранил её на полшага, что-то тихо сказав. Анна кивнула. Захар поднял лом.

Я, наверное, минуты три разглядывал врагов, прежде чем почувствовал лёгкое прикосновение напарницы.

— Что тут? — шёпотом сказала она.

— Земля и вода. Убирать будем тихо, выстрелы нам не нужны.

Девушка кивнула.

— Ты хорошо метаешь ножи?

— Стреляю лучше, — прищурилась на один глаз Мария.

— Если что, выстрел у тебя в запасе будет. Берёшь правого, водника, третьего уровня. Я левого, землемага.

— Хорошо, а когда начинаем?

— Занимай место вот за тем камнем, — я указал место. Как только Захар начнёт, приступаем.

Маша перебралась туда. Достала рунный нож, он был с земляной руной, против водника — самое то. Стала ждать.

Я повернулся к Захару, а тот уже начал работать.

Сектанты же расположились у костра, не замечая ничего странного.

Захар присел за камнем на одно колено. Анна положила раскрытую ладонь на конец лома. Захар накрыл своей. Лом вертикально, остриём в землю. Глаза закрыты.

Анна стояла рядом. Дыхание учащённое. Свободной рукой держалась за рукав отца.

Я смотрел.

Через секунду древко лома вспыхнуло, как люминесцентный мох на болоте. Канал открылся, энергия Анны пошла к отцу. Захар принимал её, готовя своё заклинание. Через минуту я почувствовал нарастающий фон, исходивший от этой парочки.

Как только он достиг нужной концентрации, отец и дочь, не скрываясь, вышли из укрытия и пошли в сторону костра. До центра скопления сектантов пятьдесят метров. Предел портала двадцать пять, значит, надо подойти ближе.

Первые десять метров их никто не замечал, но потом увидел сначала один, потом второй. Ещё через пять шагов на Снежного с дочкой смотрели уже семеро.

Девушка что-то быстро затараторила, не сбавляя шаг и держась за руку отца. До меня долетали обрывки: «большая работа… наставник ждёт… всё готово».

Это были фразы, которые последние дни вдалбливал ей в голову газлайтер. Теперь они работали против сектантов. Те смотрели на идущую парочку, но за оружие не хватались. Думали, что своя. Идёт по очередному поручению, бормочет.

На пятнадцать метров этого хватило.

Восемнадцать.

— Стой! — вдруг встал с бревна один из магов.

В его руках начал загораться огонь. Парочка сделала ещё два шага и остановилась. Я почувствовал мощь, исходившую от Захара. Лом стал светиться жёлтым.

Союзник воткнул его в землю, не дойдя до нужного места около пяти метров.

И как только кончик лома коснулся земли — портал открылся.

Горизонтальный, под ногами у магов.

Воронка стремительно начала разрастаться. Маг воздуха хотел было отпрыгнуть, но полог плаща оказался уже в ней и затянул хозяина следом.

Часть магов из дальнего угла не попала в эпицентр портала. Один что-то крикнул.

Анна вздрогнула. То ли испугалась крика, то ли что-то у неё внутри сработало само. Ладонь её, все ещё державшая руку отца, засветилась, отправляя в сторону Захара зверское количество энергии.

Лом в руках Захара вспыхнул уже не мягко. Ярко-белым.

И воронка стремительно разрослась с пятнадцати до двадцати пяти метров в диаметре и продолжала расти.

Она увеличивалась с нарастающим гулом, как огромный вдох. Земля под костром, под сектантами, под их двумя тентами, стоявшими рядом, проваливалась вся, разом. Вместе с камнями, на которых сидели маги.

Воронка увеличилась до тридцати метров, остановившись в метре от отца с дочкой.

Анна перепугалась, что их засосёт следом, и отдёрнула руку.

Канал прервался. Лом погас.

Воронка схлопнулась мгновенно, будто её и не было.

Прошло три секунды или даже меньше.

На месте костра осталась лишь голая земля. Ни оружия, ни вещей, ни сектантов. Ничего. Они все сейчас оказались на той стороне, в «Кержаке», в кромешной тьме. Восемнадцать человек посреди мира, кишащего ночными блохами.

Захар осел на колено, опёрся ладонью о землю. Анна стояла рядом, часто дышала, прижимала руку к груди, я отсюда видел, как от неё шёл пар.

Двое охранников у клетки сначала застыли. Потом, не разобравшись, что произошло, рванули на крики. Они не видели ничего: обзор закрывала плита, угол разрушенного храма.

Первый мой. На бегу его торс и руки обрастали серой коркой пластин, накладывающихся друг на друга, как чешуйки у змеи. Каменная кожа.

Второй Машин. Вокруг него сгущалась пелена влаги, перетекая вперёд и собираясь в плотную полупрозрачную плиту перед грудью.

Бросил нож в своего. Оружие пошло с тихим гудением: это рунический контур набирал полную силу, и воздух перед лезвием расходился как перед носом катера. Каменная корка на шее первого встретилась с лезвием и раскололась как яйцо об асфальт. Нож прошёл насквозь, через горло.

Сектант не успел даже всхлипнуть. Сделал ещё два шага по инерции, и корка осыпалась с него прямо на бегу. Упал ничком.

Взгляд в сторону Марии. Она опять удивила меня. Бросок — короткий, без замаха. Второй сектант даже ладони выставить не успел. Водяная пелена сгустилась в плотную, как стекло, плиту. Нож Марии вошёл в воду и потерял скорость. Я на мгновение подумал, что не пробьёт.

Пробил.