Я наклонился ближе, сказав тихо, прямо в ухо:

— Капитан, запомните одну вещь: в любой момент, в любом месте большой земли или миров колоний я могут проверить. Или мои коллеги по ордену. И если вы, Сергей Валерьевич, ещё раз повторите подобное в адрес какой-то ещё девушки — кости в голове не из железа. Это понятно?

Денисов еле выдохнул:

— Понятно.

Я выпрямился. Вернулся за стол. Отпустил контроль над телом. Магия к Денисову вернулась, но он к ней даже не потянулся. Сидел как на иголках.

Мой же источник просел до дна. Разбор амулета и менталистика сожрали почти всё. Это плохо. В кармане, конечно, лежали макры, те, что я вытащил сегодня утром в форте, а ещё красный из мерки. Так и манило втянуть энергию. Не стал. Через час источник сам немного наполнится.

— Сейчас вы пойдёте к коменданту и напишете рапорт. Содержание: нарушение регламента пропуска при первых показаниях о прорыве, повлёкшее непосредственную угрозу жизни двум гражданским. О приставании — ни слова. Ясно почему?

Денисов кивнул.

— Анастасия Ивановна не желает, чтобы её имя фигурировало. Я её желание уважаю. Вам нужно, чтобы её имя не фигурировало, по другой причине. Если в рапорте о ней будет хоть строка, я добавлю свою часть, и вы сядете. Ясно?

— Так точно.

— Копию мне на руки до отъезда. Я уезжаю через сорок минут, так что поторопитесь. Свободны.

Я подошёл к двери и постучал кулаком. Сержант открыл её. Денисов поднялся и пошёл, его ноги заплетались. Проходя мимо, взглянул на меня исподлобья и поспешил на второй этаж к коменданту.

Я вернулся к столу, взял папку с личным делом, передал сержанту. Сунул руку в карман. Нет, всё-таки не буду брать энергию из макров. Вытащил. Посмотрел на часы: есть минут тридцать. Поймал себя на мысли, что хочу есть, хотя обычно после копания в головах не хотелось.

Армейская столовая южного форта ничем не отличалась от множества других, в которых я побывал. Длинный зал, простые столы, у стен кадки с пыльными пальмами, своего рода колониальная экзотика.

Взял на раздаче тарелку: гречка с мясом, чёрный хлеб, компот, яблоко. Сел у окна.

Гречка горячая, куски мяса хорошие, большие, как, впрочем, везде в колониях. Через минуту с такой же тарелкой напротив сел Васильев. Без кителя, только мундирная рубашка, верхняя пуговица расстёгнута.

Ели молча.

Васильев отложил ложку первым.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что вернули девушек живыми, — он сжал губы. — Знаете, Полина с Настей поссорились. Анастасия позвонила утром, сказала, что уезжает. Не объяснив. Моя жена обиделась, подумала, сестра не хочет остаться на второй день. Но когда вы вернулись, стало понятно: уезжала не из-за этого.

— Сейчас помирились?

— Да, но я хочу понять, что произошло.

Я посмотрел на него секунду.

Капитан Васильев пока ничего не понимал. Но он был из тех людей, кто обязательно догадается обо всём сам, а потом наделает глупостей. Например, ночью проберётся к Денисову и заберёт его жизнь. Такие вещи проще предотвратить до того, как он натворит делов.

— Послушайте, капитан. Денисов угрожал, что с вами на дежурстве может что-нибудь случиться, если Анастасия не отдастся ему. Поэтому она и уехала. Чтобы вытащить себя из этой истории, и чтобы не пострадали вы с Полиной.

Васильев молчал. На лице его что-то сдвинулось. Желваки заходили на скулах. Не вскочил. Не схватился за оружие. Смотрел в кружку.

— Я бы убил.

— Знаю. Поэтому я сам всё решил.

— Что с ним будет?

— В течение часа разжалуют и переведут отсюда подальше. Может, и трибунал, если комендант захочет докопаться.

Он кивнул. Помолчал, разжимая кулак.

— Спасибо, — подняв взгляд от кружки, сказал Васильев.

Помолчали.

Любой инквизитор на моём месте сделал бы так же. Ну, почти любой. Хотя, может, ещё припомнил бы тот его утренний фаербол, что лёг точно в морду твари, догоняющей мой мотоцикл. Васильев порядочный и тащит ответственность сам, таких людей я ценю. Их мало.

Молча достал из кармана тёмно-вишнёвый макр, который вытащил утром из мерки в расщелине. Положил перед Васильевым.

Он посмотрел.

— Это что?

— Свадебный подарок.

— Мастер-инквизитор, это…

— Я маг жизни, мне такие не очень, а вам пригодится. Берегите Полину. И Анастасию заодно.

Васильев взял. Понял, что отказаться значит меня оскорбить.

— Спасибо.

Я поднялся и допил компот стоя. Засунул яблоко в карман куртки.

Васильев тоже встал.

— Я провожу.

— Не нужно.

Он кивнул.

На выходе из столовой меня ждал адъютант, в руке бумага.

— Мастер-инквизитор, рапорт капитана Денисова.

Я не взял.

— Что в нём?

— Признание в нарушении регламента пропуска при показаниях о прорыве. С запросом на дисциплинарное взыскание.

— Разжалование?

— Разжалование, перевод в другую колонию, понижение до лейтенанта. Сам просит.

Я чуть усмехнулся. Расторопный он всё же.

— Хорошо, передайте коменданту.

Достал из кармана блокнот и чиркнул: «Подтверждаю изложенные факты. По линии инквизиции вопросов к капитану Денисову не имею. Воронов». Вырвал лист и отдал адъютанту.

— К коменданту зайдёте?

— Не успею. На обратном пути обязательно.

— Понял, передам, — офицер кивнул и ушёл.

Я же направился к мотоциклу. Обошёл, проверил крепление. Посмотрел на часы: до открытия портала ещё десять минут. Обратился к источнику, тот начал медленно наполняться. Сел на мотоцикл, завёл.

И тут перед «Уралом» появилась Настя.

Чистая блузка, тёмная юбка, волосы заплетены в простую косу. Серьги маленькие, не парадные — повседневные.

— Анастасия Ивановна.

— Вы уже уезжаете?

— Через десять минут.

Я достал из внутреннего кармана сложенный вдвое листок.

— Чуть не забыл вернуть ваше письмо. Думаю, теперь нет смысла доставлять его.

— Нет смысла, — она помолчала. — А вы читали его?

— Нет.

Она взяла листок, разорвала пополам, потом ещё пополам. Кусочки сунула в карман юбки. Чисто, без театра.

— У меня для вас другое.

Достала из того же кармана небольшой сложенный конверт.

— Это лично вам. Прочтёте, когда захочется. Хотя можете и не читать, — она ненадолго опустила взгляд. — Я просто хотела, чтобы оно было у вас.

Взял.

— Хорошо.

Спрятал во внутренний карман куртки.

— Анастасия Ивановна, а до портала тут далеко?

Она посмотрела вверх, на крышу казарм за плацем, и слегка улыбнулась.

— Рядом, его даже с крыш домов видно. По центральной улице две минуты от силы.

— Понятно.

— Мы с Олей с крыши посмотрим, как вы уезжаете. Если не возражаете.

— Не возражаю.

Девушка довольно кивнула и пошла обратно, не оборачивалась.

Я посмотрел ей вслед секунду, потом дал газу.

Площадка перед порталом: большое каменное поле, два столба по сторонам, между ними уже начала скапливаться энергия для открытия. На подъезде к воротам будка пограничной стражи. Внутри сидел пожилой унтер с толстой тетрадью на столе.

— Мне в следующую колонию. Когда открытие?

— Через шесть минут, всё точно по графику. Записываться будете?

— Буду. Мастер-инквизитор Воронов, индивидуально, с транспортным средством. И ещё покажите мне журнал прохождений за последние двое суток.

Унтер протянул тетрадь. Я пролистнул до вчерашнего дня.

Утро. Пять тридцать восемь. Караван — двенадцать грузовиков «Зил», товарный. Направление — четвёртое кольцо миров. Главный в группе — Сергеев Михаил Алексеевич. Имя из тех, что не запоминаются. Слишком обыденное. Пассажиров — двести два. Груз — хозяйственное оборудование.

Двенадцать грузовиков. Двести два человека. Хозяйственное оборудование.

Я посмотрел время: без пяти минут шесть.

Тридцать шесть часов отрыва.

Двенадцать гружёных машин пойдут не быстрее пятидесяти, даже скорее сорока. На мотоцикле смогу ехать девяносто. Прикидка простая: тридцать часов отрыва, разница пятьдесят, значит, сутки дороги — и я у них на хвосте. В следующей колонии или в той, что за ней, есть шанс догнать.