Вошли в комендатуру и сразу повернули в глухой коридор на первом этаже. Здесь почему-то очень сильно пахло хлоркой и табаком. У последней двери стоял дежурный сержант с винтовкой. Открыл, не глядя пропуская меня.

В комнате: стол, два стула, лампа под низким абажуром. Окон нет. На стуле — капитан-воздушник Денисов. Без кителя, в рубашке, рукава закатаны до локтя. Лицо вспотевшее.

Я сел напротив. Положил личное дело на стол. Не открыл. Изучал мужчину напротив, дав себе пару минут тишины.

Денисов с виду держался хорошо. Маг воздуха, фронтовик, пятый уровень. На шее армейский амулет имперского литья, серьёзная вещь, типовая защита от ментального вмешательства, странно что при первой встрече на маге его не было. На правой руке перстень — там резерв магии, тоже армейский.

Странно, почему их не сняли?

Но да ладно. Я такие штуки разбирал ещё в учебке. Третий курс, теория по контрмагии. На пятом уровне, который у меня уже три года, на такое уходило минут пять.

Не глядя на Денисова, начал работу. Протянул тонкую нить магии жизни от пальцев к его шее. Не активировал, просто прощупывал амулет и его особенности.

Структура типовая, трёхслойная. Наружный — фильтр. Средний — отзеркаливание ментальных импульсов. Внутренний — резервный контур восстановления. Слабое место — настройка фильтра на собственную опорную волну. Если подложить фильтру чужую опорную волну, ровную, нейтральную, устройство начнёт сверять входящие импульсы уже с ней. Зеркало уйдёт в пустоту, амулет не сломается. Оглохнет.

Начал работать очень нежно, филигранно. Чтобы металл на коже Денисова не нагрелся раньше времени.

Параллельно открыл папку.

— Капитан Денисов Сергей Валерьевич?

— Так точно.

— Вчера в шесть ноль две вы заступили на дежурство КПП северного выезда. В семь восемнадцать выписали пропуск для красного кабриолета «Руссо-Балт» на двух пассажирок: Сорокину Анастасию Ивановну и Гладковскую Ольгу Игоревну. В семь двадцать три кабриолет покинул КПП. В семь двадцать семь сработал датчик прорыва на дальнем посту. В семь тридцать шесть комендант объявил закрытие маршрутов. Совпадает с журналом КПП?

— Так точно.

Волна в фильтре уже практически подменена. Параллельно я обвёл петлёй канал между Денисовым и перстнем на правой руке. Если он сейчас потянется в перстень за маной для дополнительной энергии, то ничего не получится.

— У вас, как у дежурного офицера, прямой доступ к показаниям магических датчиков. По регламенту при первом локальном всплеске вы обязаны закрыть выезд для гражданских. Локальные всплески пошли в шесть пятьдесят три. На пульте отображались. Вы видели их?

— Видел… но малые. Я подумал…

— Что вы подумали, меня сейчас не интересует. Меня интересует другое.

Я перевернул страницу. Амулет уже был обезврежен.

— Вы выпустили двух гражданских, имея на руках показания о начавшемся прорыве. Через двадцать минут комендант закрыл выезд. Остальных вы не пропускали. А этих двоих почему-то пропустили. Объясните разницу.

— Они настаивали. Сорокина была в эмоционально возбуждённом состоянии. Угрожала жалобой коменданту. Я не хотел скандала.

— Хорошо. Версия для протокола принята.

Закрыл папку. Положил на неё ладонь.

Денисов чуть выдохнул.

Зря.

— Теперь, Сергей Валерьевич, поговорим о другом. Вы были позавчера на свадебном торжестве у Полины Сорокиной и капитана Васильева.

Он кивнул.

— В какой манере вы вели себя с Анастасий Ивановной? Почему она сочла ваше поведение столь оскорбительным? Я не спрашиваю, было или нет. Я знаю, что было. Хочу, чтобы вы рассказали сами.

— Мастер-инквизитор, я не понимаю, о чём вы. Я был немного выпивший. Возможно, неудачно пошутил. Анастасия Ивановна обиделась и…

— Сергей Валерьевич, вы лжёте. Даю последнюю возможность сказать правду.

— Я говорю правду.

Я помолчал секунду.

И сделал три вещи разом.

Первое. Полностью отключил амулет защиты. Металл на шее Денисова быстро нагрелся, как будто у него под кожей вспыхнула спичка.

Второе. Затянул петлю на канале к перстню. Канал схлопнулся.

Третье. Уложил пласт давления на верхний слой его сознания. Не глубоко. Лишь слегка прижал.

Денисов поймал всё это одной волной. Горячий амулет. Перекрытый магический источник и резерв на пальце. Он по привычке попытался поставить воздушный щит, но не смог. Попробовал применить атакующее заклинание, но магии не было.

Лицо стало белое как простыня. Допрашиваемый хотел рвануть к выходу.

— Сидеть.

Денисов сел обратно. Не сам. Тело расслабилось, свалилось на стул, спина сама выровнялась.

— Сергей Валерьевич, послушайте внимательно. Я сейчас в вашей голове. Амулет ваш не работает. Магия не работает. Сидите спокойно. Говорите правду. Это сэкономит время и мне, и вам. Если будете лгать, то я достану правду. И, поверьте мне, для вас это будет чертовски неприятно.

— Я… я…

— Начнём. Вы добивались Анастасии Сорокиной?

Пауза.

— Да.

— Она вам отказала?

— Да.

— Вы пришли ночью к ней в квартиру?

— Я хотел поговорить.

— Сергей Валерьевич, вы пришли в квартиру. Что сделали?

Сглотнул.

— Третий раз спрашивать не буду. Сами покажете.

И начал.

Чтение прошлого — дар, который открывается у мага жизни на шестом уровне. У меня пятый, а до шестого ещё нужно дожить. Поэтому в прошлое я даже не лезу. Делаю проще.

Прижал верхний слой его сознания и подкинул крючок: подъезд, лестница, ночь.

Денисов дёрнул бровью. Воспоминание всплыло само. Он не мог его не вызвать. Магу пришлось прожить всё заново, а я, держа верхний слой, смотрел: лестничная клетка, плохо горит лампочка, дверь, кисть на ткани платья. Голос Денисова, шёпотом: «Если ты, Настя, со мной не хочешь по-хорошему, то у твоего зятя ведь служба опасная. Лейтенант на дежурство уехал и не вернётся. Третье кольцо: всякое бывает… А сестра твоя будет искать нового мужа».

«Не смей им вредить!» Дверь захлопывается перед его носом.

Денисов закрыл глаза, не помогло.

Следующий образ.

Шлагбаум. Кабриолет. Настя через стекло: «Денисов, если не пропустишь — пойду к коменданту и всё ему расскажу». Маг смотрит секунду и в его голове возникает план:

«Пусть катится. Прорыв начался. Дороги сейчас перекрою. Назад она не вернётся, а до северного форта не доедет».

И вслух: «Хорошо. Ладно, я тебя отпускаю».

Достаточно.

Я отпустил верхний слой. Денисов осел.

— Сергей Валерьевич, вы не просто отпустили её. Вы знали, что она не доедет. Рассчитывали. Выпустили, чтобы прорыв сделал то, чего не смогли вы. Это не нарушение служебной дисциплины. Это покушение на убийство двух гражданских лиц. Я могу прямо сейчас передать вас под трибунал.

Денисов не отвечал. Не мог.

— Но я этого не сделаю. Не потому, что мне вас жаль. А потому, что это займёт время, которого у меня нет. Поэтому другой вариант.

Я встал, обошёл стол, положил ладонь Денисову на лоб, залез в его голову. Понятное дело, что я мог осуществить это и на расстоянии, но так потребовалось бы больше сил.

То, что я делал сейчас, было на самой границе. За ней уже становятся газлайтерами, а это дорога в изгои и на ликвидацию. В открытую такую технику магам жизни не преподают, но инквизиторам — да. Я знал анатомию человека, как любой медик, а значит, мог описать Денисову его собственное тело так подробно, что мозг этому поверит. В ту часть сознания, что отвечает за телесные ощущения, я аккуратно вложил детальную картину: одна косточка чуть сместилась относительно другой. Потом ещё. И ещё.

Денисов сам додумывал и сам в этот страх верил.

Кости его собственного черепа начали жить отдельной жизнью. Они могли расходиться. Могли сходиться. Могли быть пересобраны как угодно. И ничего не могло спасти его от этих фантазий.