Когда я спускаюсь в ресторан, все уже сидят за столом и, увидев меня, поднимают взгляды. Райан отодвигает свой стул и вскакивает на ноги. Я обхожу стол, чтобы занять свободное место рядом с ним, и замечаю, что Сэди с нескрываемым интересом поднимает брови, когда он выдвигает стул для меня.

Теперь, когда все на местах, в зал входит шеф-повар. Он представляется и рассказывает нам о блюдах, приготовленных из местных продуктов: наш ужин начнется с разнообразных закусок, после чего нам подадут тальятелле с осьминогом или клецки по-флорентийски на выбор, основным блюдом будет приготовленный на медленном огне ягненок с артишоками или ньокки с рикоттой и шпинатом, а на десерт — миндально-малиновый мусс. К каждому блюду сомелье подберет вино.

— Не уверена, что влезу в это платье после такого ужина, — шепчу я Райану, когда шеф-повар заканчивает рассказ и уходит.

Райан улыбается, его взгляд скользит вниз по моему платью и обратно.

— Оно очень красивое. — Немного поколебавшись, он тихо добавляет: — Ты потрясающе выглядишь.

От растерянности я не нахожу слов и очень радуюсь, что в этот момент Сэди спрашивает Райана, что он думает об отеле, и у меня появляется минутка собраться с мыслями. На протяжении всего ужина я чувствую его присутствие: как близко лежат наши руки на столе, как едва не соприкасаются наши ноги, как он смотрит на меня после каждой своей реплики, словно в поисках одобрения.

После ужина нас ведут к бару у бассейна, который романтично освещают лампы и свечи, расставленные на столиках. Ночью вода манит к себе пурпурно-голубым мерцанием — все благодаря фиолетовым лампочкам, установленным на дне. Нам подают фирменные коктейли и, учитывая вино на ужине, компания становится все пьянее и громче.

Теперь Райан сидит напротив меня, и я чувствую, что он наблюдает за нашим разговором с Сэди, у которой слегка заплетается язык, пока она активно рассказывает мне, как обожает Мими и что она так рада наконец встретиться со мной после того, как столько обо мне слышала.

Убедив Сэди в том, что мы с ней теперь на сто процентов хорошие друзья, я говорю всем, что иду спать, потому что уже поздно. Остальные желают мне спокойной ночи, но не особо обращают внимание на мой уход. Я не замечаю, что Райан идет за мной, пока не дохожу до лифта.

— Хэй, — говорю я, удивившись его появлению, и придерживаю дверь.

— Хэй, — отвечает он, нажимая кнопку нашего этажа.

Мы оба стоим лицом к сияющим серебряным дверям, и после того, как они закрываются, едем рядом в напряженном молчании до третьего этажа. Проходит, наверное, всего несколько секунд, но когда я так близко к нему и кончики наших пальцев лишь в паре сантиметров друг от друга, кажется, будто время остановилось.

Я продолжаю смотреть на двери, не решаясь перевести взгляд на Райана. Сердце так сильно стучит в груди, что я начинаю бояться, как бы он не услышал стук сквозь тихую мелодию в лифте.

Райан пропускает меня вперед, и я иду к своему номеру, отчетливо ощущая его мягкие шаги позади. Замедлившись у самой двери, я решаю, что с меня хватит. Нам пора серьезно поговорить. Я резко разворачиваюсь к нему лицом, но слегка теряю равновесие из-за алкоголя и каблуков. Он хватает меня за руку как раз вовремя и помогает устоять.

— Все нормально? — спрашивает он.

— Да, спасибо. Прости. — Я делаю глубокий вдох. — Райан, я должна сказать… эм-м… насчет прошлых выходных. Мне очень жаль, что я от тебя сбежала.

— Не стоит, — говорит он, опустив взгляд в пол. — Ты поступила правильно.

— Я должна была расстаться с Лиамом еще очень давно.

— Харпер…

— Нет, мне нужно это сказать. Нам всю неделю надо было поговорить и…

— Я знаю, и я хочу поговорить, — настаивает Райан, поглядывая на лифт. — Но, может, мы лучше зайдем в номер? Чтобы разговаривать не… на людях. На этом этаже живут другие журналисты, и они могут подняться в любую минуту.

— Ты прав, — говорю я, осознав, как неловко было бы обсуждать все это в коридоре. — Пойдем в мой номер.

Райан терпеливо ждет, пока я вожусь с дверью, а потом идет за мной в спальню и тут же стонет, увидев на полу вывалившиеся из дорожной сумки вещи.

— Держу пари, что первым делом после заселения в отель ты разбираешь сумку и раскладываешь все в шкаф, — говорю я, садясь на край кровати, и наклоняюсь, чтобы расстегнуть ремешки на босоножках. — Даже несмотря на то, что мы тут всего на два дня, ты наверняка все достал, аккуратно развесил или разложил.

— Конечно, — говорит он, усаживаясь в мягкое бархатное кресло у окна. — Так я смогу найти все, что взял, и вещи не будут помятыми.

— Знаешь, что тебе нужно сделать, Райан?

— И что же?

— Пожить немножко.

Райан улыбается, откидываясь в кресле и опираясь на подлокотники. Он пристально смотрит на меня. Я пристально смотрю на него в ответ и теряюсь в этих голубых глазах. Райан Янссон в моем номере. Опасная ситуация. И волнительная.

Я сглатываю ком в горле, все еще не отрываясь от Райана. Выражение его лица смягчается, как будто он понимает, что теперь я вижу его по-настоящему. Губы подергиваются, словно он пытается сдержать улыбку. Мне вдруг становится стыдно, что я так пялюсь, и я опускаю взгляд в пол.

— Что ты хотела сказать насчет прошлых выходных? — напоминает Райан.

Я киваю и делаю глубокий вдох, продолжая изучать ковер.

— Я хотела сказать, что давно планировала расстаться с Лиамом. Возможно, то, что произошло между нами, ускорило процесс, но я не хочу, чтобы ты думал, будто меня это расстроило, потому что это не так. Я рада, что все закончилось. И я испытываю сожаление только… ну, если честно, только из-за того, что не порвала с ним давным-давно.

Райан хмурит брови, пока слушает.

— То есть ты не жалеешь о том, что произошло в те выходные?

Вздрогнув от этих слов, я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— Между нами? Нет, не жалею. Совсем. А ты?

— Нет, Харпер, — почти с болью отвечает он.

Затем резко встает и, засунув руки в карманы, отворачивается, чтобы посмотреть в окно.

— Ты странно вел себя всю неделю, — продолжаю я. — Я думала, что ты злишься на меня или что тот поцелуй тебя запутал.

Райан качает головой.

— Эта неделя была мучительной.

— Почему?

Он колеблется, а потом пожимает плечами.

— Я не знал, что ты думаешь.

— Я не знала, что думаешь ты.

Снова повернувшись ко мне лицом, он спрашивает:

— Так что ты думаешь?

— Сначала ты, — настаиваю я, выпятив подбородок.

— Ладно. — Взволнованный, он проводит рукой по волосам. — Я думаю, что… если честно, единственное, о чем я могу сейчас думать, — это ты, Харпер. Я не могу выбросить тебя из головы. Мне казалось, я дал это понять еще десять лет назад, но, может, тогда ты мне не поверила или не услышала. Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной. Ты прекрасна, и дело не только в красоте. Я ни с кем не могу общаться так, как с тобой. После смерти Адама я всегда чувствовал себя закрытым, одиноким, лишним. А потом встретил тебя — и благодаря тебе все стало теплым, открытым и живым. Мир снова стал казаться мне нормальным.

Я улыбаюсь ему.

— Ты даже не представляешь, насколько ты замечательная, — продолжает Райан. — Ты же понимаешь, что тебя все обожают? Ну, то есть вообще все. Ты великолепна в своем деле, но кажется, будто ты не осознаешь, насколько талантлива. Ты освещаешь своим появлением каждую комнату. Каким-то образом ты превращаешь все серое и упорядоченное в огромную разноцветную неразбериху. Ты как… хаотичная сияющая звезда. И ты так мне нравилась, когда мы были стажерами. Ты хоть представляешь, что для меня значили те наши выходные? Буквально всё.

Он делает паузу и выдыхает.

В животе разливается тепло, я теряю дар речи. Наверное, никто никогда не видел меня такой, какой видит Райан, и я чувствую внезапное желание подбежать к нему и обнять, стать ближе.