Я теряюсь в ощущениях от его пальцев, и сложно сказать, сколько проходит времени: кажется, что весь мир уменьшился до нас двоих в этой постели. Когда приходит время надевать презерватив, Райан разрывает фольгу дрожащими руками. По-моему, я никогда ничего так сильно не хотела, как почувствовать его внутри.

Когда он наконец входит в меня, я вскрикиваю. Поначалу он двигается медленно и чувственно, а потом ускоряется, и мне так хорошо, что я не могу поверить, сколько времени мы потеряли. Сейчас это совсем не похоже на то, что было десять лет назад — Райан стал увереннее и страстнее, я уже не такая робкая и неловкая. Я теряюсь в удовольствии от того, что он со мной делает: легкие поцелуи вдоль скулы, горячее неглубокое дыхание у уха, исследующие мое тело руки — одна сжимает талию, а другая поддерживает за поясницу, чтобы я могла двигаться на нем.

Задыхаясь, я закрываю глаза и сильнее прижимаюсь к Райану.

Теперь все кажется таким ясным. Я ни за что его не отпущу.

Пока мы находимся в Галерее Академии и никто не видит, Райан берет меня за руку и целует костяшки пальцев. На обеде мы садимся рядом и делаем вид, что слушаем, но наши коленки прижимаются друг к другу под столом, и от этого у меня по спине бегут мурашки. Купив джелато на центральном рынке, мы немного отстаем: наша группа пробирается сквозь толпу, и, дождавшись, пока они свернут за угол, Райан обхватывает меня за талию, притягивает к себе и целует холодными и сладкими от мороженого губами. Во время дегустации вина на винограднике мы играем в гляделки, и я соблазнительно улыбаюсь ему, вращая вино в бокале; позже, когда мы отделяемся от группы и оказываемся одни на прогулке среди оливковых деревьев, он целует меня, прижав спиной к дереву, и шепчет на ухо, что я свожу его с ума.

Мы дрейфуем по Флоренции, словно в фильме, — улыбаемся от уха до уха, целуемся тайком и хихикаем, как подростки. Я не хочу возвращаться в Англию, где мы с Райаном работаем вместе и все сложно. Я хочу остаться в Италии, жить в роскошном отеле, есть вкусную еду, пить потрясающее вино и заниматься с ним крышесносным сексом, а потом засыпать в его объятиях.

Здесь все идеально.

И, наверное, в этом и заключается часть проблемы, беспокойства, зарождающегося в моей голове в день нашего отлета, когда я просыпаюсь рядом с Райаном. А что дальше? Мы начнем… встречаться? Разве это вообще допустимо, если мы работаем вместе?

По-моему, это глупо — чувствовать себя такой счастливой из-за Райана. Этот парень выводит меня из себя, как никто другой, он унизил меня, когда я была юна и наивна, соврал мне и вполне может врать сейчас.

Но еще этот парень знает, что я люблю чай с медом, читает все мои статьи, несмотря на то что зачастую понятия не имеет, о каких знаменитостях идет речь, и доверяет мне так, как не доверяет другим. Это он принял роды на заднем сиденье такси, постелив на пол свой пиджак, это он смотрит на меня так, будто у меня есть ответы на все его вопросы, и это у него такие глаза, что я моментально забываю все разумное, что хотела сказать или сделать.

— У тебя прекрасные глаза, — выдала я вчера ночью в постели после того, как мы снова пораньше сбежали от группы, пока они отмечали последнюю ночь с эспрессо-мартини у бассейна.

— Ты так считаешь? — спросил Райан, придвинув свою подушку к моей, так что наши носы почти касались друг друга.

— Ой, только не притворяйся, что тебе всю жизнь не делают комплиментов. Знаешь, как они меня мучили… После ухода из «Дэйли Буллетен» я постоянно думала о твоих чертовых глазах.

— Как тебе кажется, если бы после той катастрофы я набрался смелости и постучал в твою дверь, у нас бы могло что-то получиться? — спросил Райан, потянувшись, чтобы отбросить волосы с моего лица. — Если бы я объяснил, что держал новость о работе в секрете, потому что ты мне очень нравилась и я не хотел тебя потерять… Как думаешь, ты бы поняла?

— Не знаю, — вздохнула я. — Я была очень зла на тебя. И очень сосредоточена на своей карьере. Наверное, я бы не стала тебя слушать.

— Но если бы я чуть сильнее за тебя поборолся, все могло бы выйти совсем по-другому.

— Мне кажется, все вышло так, как должно было, — рассудила я. — Может, это и к лучшему, что судьба свела нас именно сейчас. Тогда мы были слишком юные.

— Это правда. Хотя, — начал Райан, расплываясь в довольной улыбке, — ты не очень способствовала нашему воссоединению.

— Я? А сам-то? Ты не соглашаешься со всем, что я говорю на работе.

— Это ты не соглашаешься со мной. Даже когда я вижу, что ты признаешь мою правоту.

— Я бы никогда не опустилась до такого.

Райан окинул меня взглядом.

— Абсолютно точно опустилась бы.

— Сказал человек, который бежал за мной до метро после книжного мероприятия.

— Это ты бежала за мной, — усмехнулся он. — Ты ненавидишь, когда я побеждаю.

— Только потому, что ты улыбаешься своей этой улыбкой.

— Какой?

— Насмешливой, — объяснила я. — Каждый раз, когда я спорю с тобой, или делаю что-то глупое, или говорю про знаменитостей, у тебя на лице появляется эта крохотная ухмылка. Маленькая дразнящая улыбка, которую мне сразу же хочется стереть какими-нибудь злобными словами.

Он посмеялся.

— О да, ты очень злобная. Но погоди-ка, тебе кажется, что я над тобой насмехаюсь? — Его лицо стало серьезнее. — Харпер, я понятия не имею, о какой улыбке идет речь, но могу заверить тебя, что не издеваюсь. Просто ты… не знаю… иногда говоришь что-то и…

Я закатила глаза.

— И веселю тебя.

— Да! Нет, стой. Не в плохом смысле, — растерялся он. — Я считаю тебя забавной. Но в хорошем смысле! То есть я имею в виду, что ты вызываешь у меня улыбку. Вот и все. И если она кажется какой-то загадочной или я так улыбаюсь только тебе, это лишь доказывает мои слова — ты единственная, кто вызывает у меня такую улыбку. — Он поколебался. — Это сейчас было нормально или я сам себе рою яму?

— Вообще-то, это было очень даже хорошо, — сказала я, сдвинувшись на подушке, чтобы поцеловать его. — Мне нравится думать, что у тебя есть загадочная улыбка только для меня. Это лучше, чем если бы ты надо мной смеялся, а я так и думала.

— Я смеюсь над тобой, только когда ты делаешь какие-нибудь абсурдные заявления, например, что разбираешься в минах или что выиграла тот матч в лапту.

Я возмущенно откинула голову.

— Но я выиграла тот матч в лапту!

— Ага, — сказал Райан, обхватив меня за талию, и притянул к себе, — убеждай себя в этом, но мы оба знаем правду. И вообще, я с удовольствием уступлю тебе первенство в чем-нибудь другом, — добавил он с низким рычанием и поцеловал меня в шею.

С этим было очень трудно поспорить.

Что бы ни происходило между мной и Райаном, важно, что я не тороплю события. Потому что в этом-то и проблема поездок за границу: ты теряешь всякое ощущение обыденности и с головой ныряешь в отношения, которые разрушатся, как только шасси самолета коснутся родной земли. Потому что эта жизнь ненастоящая.

Настоящая жизнь гораздо сложнее — например, работать бок о бок и ругаться из-за статей по вине Космо. Кроме того, Райан наверняка долгое время строил в голове мой образ и во Флоренции застал «отпускную меня», а не «настоящую меня». Он наслаждался сексуальными черными стрингами и бюстгальтерами в цвет, хайлайтером на ключицах и тем, что я спала голой. Ему не приходилось мириться с ситуациями, когда я сбегаю с ужина, потому что мне позвонил очень важный человек. Он не видел нижнее белье, которое я на самом деле ношу каждый день, то есть телесное и не сочетающееся.

Будет ли его все еще переполнять мучительное желание, если он будет сидеть рядом и знать, что под одеждой на мне утягивающее белье?

Вряд ли.

Мысли бешено крутятся, и у меня возникает соблазн встать и начать собираться пораньше, чтобы занять голову, но Райан, лежащий рядом, ворочается и медленно просыпается, его ресницы трепещут.