Даже присутствие еды в сновидениях может быть признаком пищевого расстройства. В одном из исследований половина пациентов с булимией и четверть пациентов с анорексией видели во сне еду в ту единственную ночь, которую провели в лаборатории сна[374]. (Когда мне было чуть за двадцать, я была озабочена тем, чтобы найти свой путь в жизни, расставшись с уютным коконом школы и колледжа. Я искала какой-то порядок, одержимо следила за своим рационом, а затем сокращала его, и в этот период мне снилось, что я наслаждаюсь мороженым, четырехлетней спаржей, а однажды даже тарелкой отделенных от тела человеческих сосков.) Однако у здоровых людей сны о еде бываютсравнительно редко. Еда упоминалась лишь в 1 % сновидений из выборки Кэлвина Холла и Роберта ван де Касла из Кейсовского университета в Западном резервном районе, и даже сцены с приготовлением блюд и ресторанами встречались только в 16 % сновидений[375]. Недавнее исследование, проведенное среди студентов канадских колледжей, подтвердило, что сновидения — это кулинарный десерт; меньше трети студентов смогли вспомнить, что им когда-либо снилась еда[376].
Подобно тому, как пациентам с анорексией снится предмет их навязчивых мыслей, люди, борющиеся с зависимостью, видят связанные с ней сны; от 80 до 90 % алкоголиков и наркоманов в первые недели воздержания видят яркие сны о том, как они покупают, пьют, курят, нюхают или еще каким-то образом взаимодействуют с наркотиками или алкоголем[377].
Сара Эпола впервые опьянела после выпитого пива, когда ей было одиннадцать лет, а к моменту окончания колледжа у нее уже были серьезные проблемы с алкоголем. В мемуарах «Отключка» (Blackout)[378] она вспоминает, как после крепких спиртных напитков у нее из памяти выпадали целые ночи, как она спала с незнакомыми мужчинами и раздевалась на публике. В двадцать пять Сара бросила пить, и спиртное вытеснили новые интересы. Она копила деньги, читала запоем, объездила Южную Америку. Это был период поисков и развития; больше года она успешно противостояла вездесущему искушению. Но Сара все еще скучала по безумным загулам и во сне иногда срывалась с катушек. Ее сновидения были лихорадочными и неотвратимыми. «Я пришла на вечеринку, и кто-то протянул мне выпивку. Сделав глоток, я вспомнила, что бросила пить», — вспоминала она. Утром ей казалось, что она сорвалась. «Помню, я проснулась с мыслью: “Черт, мне нельзя пить”. Как будто во сне мне было весело, а утром: “О нет, ты опять в этой ужасной реальности, где тебе больше нельзя пить”. Такое ощущение, что я изо всех сил старалась оставаться трезвой, но во сне меня преследовали навязчивые мысли. Чем чаще я видела эти сны, тем больше злилась»[379].
Именно очень яркий сон, где она пила — помимо всего прочего — стал причиной того, что через полтора года трезвости она снова начала пить. Подробности того судьбоносного сновидения нисколько не потускнели в ее памяти даже двадцать лет спустя. Она смотрела бейсбол на стадионе, и кто-то протянул ей стакан. Сделав глоток, Сара поняла, что это пиво — но вместо того чтобы выплюнуть его, она сделала еще глоток, затем еще и еще. «Проснувшись, я решила: “Если эти сны не прекратятся, я могу не выдержать”. Потом я пила десять лет».
Эпола не знала, что сны об алкоголе на первом этапе трезвости встречаются так же часто, как бессонные ночи и тремор. Специалисты по лечению зависимости предупреждают об этом пациентов; сны об алкоголе настолько предсказуемы, что психиатры используют их для вычисления риска рецидива. Обычно эти сновидения начинаются после того, как уменьшается тяга к алкоголю или наркотикам, и их неожиданное появление во сне после периода воздержания может быть предупреждающим сигналом[380]. Самым главным признаком служит эмоциональная реакция пациента утром. Если ему снилось, что он сорвался, но он просыпается с чувством вины, это может способствовать выздоровлению; даже приятный сон с выпивкой или наркотиками может быть благоприятным знаком, если пациент с облегчением понимает, что это был всего лишь сон. Одна моя подруга, в двадцать лет лечившаяся от зависимости, подтверждает эту теорию. «Когда я бросила пить, мне целый год снились сны об алкоголе, и в них я чувствовала себя пьяной, — рассказывала она мне. — Обычно такие сны были неприятными, и я просыпалась с ощущением: “Фу”». Она не пьет уже десять лет.
Но если человек просыпается с ощущением обмана и разочарования — как Эпола — это может быть признаком угрозы рецидива. Зачастую утром воля пациента ослабевает, когда во сне ему мешают получить удовольствие — например, появляется полиция или игла раз за разом не попадает в вену. Подобные сновидения напоминают алкоголику или наркоману о том, чего он лишился, пробуждая желание, но не удовлетворяя его даже во сне.
Сновидения также способны предсказать приближение срыва или психического заболевания. (Одному из самых известных нервных срывов, описанных в западной литературе, предшествовали ночные кошмары: «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое»[381].) В 1990-х гг. канадские исследователи Кэтлин Бошемен и Питер Хейс в течение шести месяцев отслеживали сновидения пациентов с биполярным расстройством[382]. Три раза в неделю они утром звонили каждому пациенту и расспрашивали об их психологическом состоянии и о том, что им снилось ночью. В стабильном состоянии главными темами снов были повседневные, реалистичные занятия, такие как работа или общение. Но в маниакальной фазе болезни в сновидениях превалировали «магия, галлюцинации, инопланетяне, полеты, странные существа и необычные ощущения».
Но самое главное, Бошемен и Хейс сумели выделить в сновидениях закономерность, которая предшествовала маниакальному или депрессивному эпизоду. Обычно депрессивным периодам предшествовало общее снижение способности помнить сны, тогда как одна или две ночи непосредственно перед маниакальным периодом были насыщены яркими сновидениями, в которых фигурировали травмы, насилие или смерть. Одному пациенту перед маниакальной фазой снилось, что его опускают в гроб, откуда он видит своих безутешных родственников. Другой во сне шел по кладбищу и смотрел, как мертвецы встают из могил.
Одна из самых серьезных проблем, с которыми сталкиваются психиатры, заключается в том, что им приходится полагаться на предположения. Не существует надежного метода предсказать, кто из пациентов попытается совершить самоубийство. В последнее время ученые экспериментировали с анализами крови[383] и алгоритмами на основе мобильных приложений[384] с неопределенными результатами, но большинство не обращали внимания на источник информации, основанный на интуиции.
Исключением стал Майрон Глуксман, психиатр из Коннектикута. Последние несколько лет он анализировал сновидения пациентов с депрессией и смог выявить некоторые темы, общие для суицидального и несуицидального состояния, а также ключевые различия между ними. В обеих группах в сновидениях пациентов присутствовала смерть и ощущение безнадежности, но у тех, кто думал о самоубийстве или пытался его совершить, чаще присутствовали разрушение, одиночество и причинение вреда самому себе[385]. Незадолго до того, как одна пациентка Глуксмана попала в больницу после попытки самоубийства, ей приснилось, что отец приказал какому-то мужчине застрелить себя. Другой пациент за две недели до попытки отравиться углекислым газом увидел сон, в котором взрыв атомной бомбы «лишал людей жизни».
