Надеясь извлечь из своего опыта общее правило, Толи начал проводить эксперименты на своих студентах. Он предположил, что люди могут укрепить психическое здоровье, намеренно создавая проблемы и решая их в безопасной обстановке сновидения. В одной серии экспериментов он попросил испытуемых во время осознанного сновидения искать персонажей или ситуации, которые их пугают. Если спящий видел себя плавающим в пруду, он должен был намеренно опуститься на дно. На открытом лугу ему следовало искать темный лес. Встретив врага, нужно было подавить искушение броситься в атаку и попытаться установить мир. Поставив такую задачу шестидесяти двум участникам эксперимента, Толи собрал 282 описания сновидений, в которых присутствовала угроза; в трети случаев спящему удавалось помириться с противником. Одним из самых эффективных оказался метод, который открыл сам исследователь — вовлечь врага в дружелюбный разговор. К миру также мог привести взгляд прямо в глаза. Как и надеялся Толи, эффект от этих воображаемых примирений проявлялся за пределами сна — 62 % участников эксперимента сообщили о снижении тревожности в реальной жизни, а 45 % заявили, что у них повысилась эмоциональная устойчивость.

Лайн Салвесен всегда, сколько себя помнила, отличалась повышенной тревожностью и без труда вызывала у себя осознанные сновидения. В детстве она страдала от частых ночных кошмаров и поняла, что может избавиться от них, если поймет, что спит. В одном из страшных снов она сидела на заднем сиденье автомобиля, а ее родители — они были за рулем — внезапно исчезали. Машина мчалась по дороге с беспомощной Лайн на заднем сиденье, а затем разбивалась. Лайн догадалась, что можно разбудить себя, и это помогло, но избавиться от ночного кошмара раз и навсегда она смогла только после того, как научилась управлять сновидением. Когда в одну из ночей родители, как всегда, исчезли, Лайн придумала новый план: управлять машиной она позвала детей, с которыми ходила в детский сад. «Они сидели на месте водителя и помогали друг другу, — рассказывала она. — Теперь это был уже не ночной кошмар»[468].

Лайн, видевшая осознанные сновидения почти каждую ночь, поняла, что не все люди сохраняют сознание во сне, только после того, как прочла в журнале статью об этой разновидности сновидений. «Там было сказано, что лишь небольшой процент людей способен на такое, и я спросила себя: “Неужели я особенная?”» Она рассмеялась. Осознанные сновидения, которые для нее были такими же естественными, как дыхание, другим казались недостижимой целью.

Несмотря на свои способности, в подростковом возрасте и в юности Лайн страдала от повышенной тревожности. «Я постоянно испытывала стресс, — призналась она мне. — Мне казалось, что я ничего не контролирую». Она пробовала сеансы психотерапии и медитацию, но ничего не помогало. «Это сильно осложняло мою жизнь, — рассказывала она. — Первый год в старших классах был настоящей катастрофой». Она пропускала занятия из-за усталости — несмотря на то что спала по двенадцать часов, — и ее успеваемость стремительно ухудшалась. На первой работе ей пришлось взять больничный, чтобы пройти интенсивный курс лечения.

До встречи со специалистом по осознанным сновидениям Робертом Вагоннером на конференции, посвященной киберснам, Лайн использовала свою способность в основном для развлечения, но Вагонер предположил, что осознанные сновидения могут стать средством избавления от тревожности. Во время следующего осознанного сновидения она последовала его совету. «Я сказала себе, что целую неделю буду счастлива и избавлюсь от тревог. Я просто сказала это вслух во сне, громко и уверенно». Проснувшись, Лайн почувствовала, что в ней что-то изменилось: «Как будто щелкнул выключатель. Я была вне себя от радости». Ее психотерапевт не мог поверить, что такие изменения произошли за одну ночь. «Я вошла в его кабинет, и он сразу увидел, что я изменилась. Я рассказала ему, в чем дело, и он чуть не упал со стула». Новое ощущение уравновешенности не исчезало, а когда оно начало ослабевать, Лайн повторила свою мантру в осознанном сновидении. У нее по-прежнему случались приступы паники, но тревожность не достигала прежнего уровня.

Тем временем специалисты в области спортивной науки начали использовать осознанные сновидения как средство для тренировок и повышения спортивных результатов[469]. В 2010 г. Михаэль Шредль и Даниэль Эрлахер провели серию экспериментов, в которых испытуемые во время осознанных сновидений тренировались в выполнении заданий, связанных с физической нагрузкой. В одном из исследований сорок человек пытались с расстояния трех метров забросить монету в стаканчик. Затем одной группе позволили тренироваться, другая должна была вызывать у себя осознанные сновидения о бросании монеты; контрольная группа ничего не делала. При повторных испытаниях результаты тех, кто тренировался во сне, улучшились на 43 %, а у контрольной группы только на 4 %. (Самой эффективной стратегией оказались реальные тренировки.)

Недавнее исследование подтвердило большинство результатов ранних работ Стивена, но он не жалеет о научной карьере, которую мог бы сделать. Его книги по-прежнему продаются. У него много сторонников, а его семинары всегда пользуются популярностью. Возможно, духовный опыт, который он приобрел в сновидениях, умерил его амбиции. В одном из осознанных сновидений, о котором Стивен рассказывал почти полчаса, он парил в небе, испещренном религиозными символами, ощущая единство с природой, а его тело растворялось, превращаясь в «осознающую себя точку». Проснувшись, он понял, что избавился от страха смерти. Осознанные сновидения сделали для него достаточно.

Я вела дневник сновидений с того памятного лета в Перу, и это единственный дневник, который я вообще заводила. Я пробовала вести обычный дневник, но становилась высокопарной и стеснительной; не имея системы, я не знала, что писать. Но записывать сны легко. Я приучила себя сосредоточиваться на них, как только проснусь, — выуживать образ или чувство из утреннего тумана, распутывать нить, пока не вспомню всю историю или сцену. Записи в моем дневнике сновидений постепенно становились длиннее и подробнее. Из коротких сцен и отдельных впечатлений они выросли до полноценных рассказов — почти каждое утро. Мне нравится видеть доказательство, что даже в бессознательном состоянии я жила, чувствовала, что-то делала. Мне дороги мои сны независимо от того, насколько сильно они влияют на повседневную жизнь; даже если я их потом забуду, в этот момент они реальны.

Чтение дневника сновидения — я время от времени обращаюсь к нему — позволяет мне не только вновь посетить странные миры, которые я придумала во сне, но и вспомнить обстоятельства, их вызвавшие. В одном из снов я шла по лугу с компанией друзей, и мы наткнулись на семейство тюленей, которые превратились в мужчин в костюмах и стали уговаривать нас стать консультантами по вопросам управления. По всей видимости, те же семена беспокойства, которые превратили морских млекопитающих в бизнесменов, заставили меня написать заявление (так и не отправленное) о приеме на работу в банк Credit Suisse.

Время выпускных экзаменов изобилует классическими ночными кошмарами, например, когда я сообщаю преподавателям, что сменила тему диплома на геоморфологию. Позже, после того как я наконец начала писать заметки (нередко личного характера) для сайтов в интернете, мне приснился кошмар о том, что репортер таблоида фотографирует меня на унитазе. Наверное, таким образом я помогала себе нащупать границу между тем, что я готова сообщить о себе миру, и тем, что будет уже слишком.

Когда я хочу вызвать у себя осознанное сновидение, то специально выделяю на это время. Выбираю неделю, на которой не ожидается важных событий или связанных со стрессом перемен. Надеваю браслет, привезенный с Гавайев — ярко-синий, напоминающий, что нужно сохранять сознание во сне, — и с его помощью выполняю тесты на реальность, как только вспомню. Я не включаю будильник, чтобы проснуться посреди ночи, но часто все равно просыпаюсь под утро, а когда пытаюсь вызвать у себя осознанное сновидение, не паникую, обнаружив, что не сплю в четыре утра. Наоборот, я радуюсь возможности сосредоточиться на желании увидеть осознанное сновидение, а затем, как снова заснуть. Одно из удовольствий осознанных сновидений — и даже попыток их вызвать — состоит в том, что упражнения обостряют и оттачивают восприятие реальности. Эти ночные часы насыщены ощущением открывающихся возможностей, а не раздражением.