Тем не менее галантамин нельзя назвать чудодейственным средством; у него бывают неприятные побочные эффекты в виде головной боли, тошноты и бессонницы. Эффект может быть слишком сильным — среди историй успеха можно найти предупреждения о ночных кошмарах, вызванных галантамином. «Мне казалось, что мой мозг распадается на части, — писал один из сновидцев. — Я все время погружался в эти странные сновидения, которые оставляли ощущение, что моя голова скребется о дно айсберга». «Мне казалось, что я проваливаюсь сквозь кровать, и я слышал скрежет и чувствовал вибрации, — подтверждал другой. — Я был так напуган, что не мог пошевелиться».

На следующий день после начала эксперимента на утреннюю лекцию несколько человек пришли измученными, жалуясь, что после приема капсул не могли заснуть; одного всю ночь тошнило. Но мне галантамин помог. В обе ночи, когда я его принимала, у меня были осознанные сновидения, и я без труда засыпала после ночного пробуждения. Но после капсулы, в которой, как потом выяснилось, было плацебо, мне удалось вспомнить только обычный, неосознанный сон, в котором я обнаруживала, что моя знакомая также писала книгу о науке, исследующей сны. Но мне кажется, что помог не столько галантамин, сколько сам факт присутствия на семинаре — в месте, где не нужно думать о повседневных делах, и в окружении людей, разделяющих схожие цели. И вряд ли можно считать совпадением, что мои первые осознанные сновидения в Перу тоже появились в то время, когда я могла сконцентрироваться на своем желании и когда я сделала рассказы о сновидениях неотъемлемой частью своей жизни.

Стивен упрямо шел по избранному пути — собирал группы численностью от десяти до двадцати человек в экзотических местах и обрабатывал полученные результаты у себя дома в Аризоне, а в это время в области исследований, родоначальником которой он был, появились реальные успехи и, наконец, к ней пришло признание в научном мире. Анализ ЭЭГ показал, что области мозга, в которых не регистрировалась активность во время обычного сна, включались при осознанных сновидениях. В 2009 г. немецкий психолог Урсула Восс обнаружила, что фронтальная кора, которая участвует в когнитивных процессах высшего порядка, таких как логическое мышление, решение задач и самоанализ, и которая обычно отключается в фазе быстрого сна, активизируется во время осознанных сновидений[457]. Восс назвала осознанные сновидения «гибридным состоянием сознания», сочетающим элементы восприятия в обоих состояниях, бодрствования и сна.

Попытки повторить и усовершенствовать первые эксперименты Стивена подтвердили одни его открытия и поставили под сомнение другие. Усилия, предпринятые для того, чтобы доказать найденную Дементом связь между действиями во сне и движениями глаз (открытие, на котором базировались данные Стивена), дали неоднозначные результаты, и так называемая гипотеза сканирования стала предметом споров[458]. Критики указывали, что в фазе быстрого сна у младенцев двигаются глаза, хотя дети в таком возрасте еще не способны видеть зрительные образы. Сторонники гипотезы в качестве аргумента выдвигали исследования слепых пациентов. Люди, потерявшие зрение до пятилетнего возраста, не могли видеть во сне; те, кто утратил зрение позже, сохраняли способность формировать зрительные образы, хотя со временем эти образы исчезали из их сновидений[459]. В 1960-х гг. психологи из Чикаго исследовали сон джазового пианиста Джорджа Ширинга, который был слеп от рождения, и выяснили, что в фазе быстрого сна его глаза практически не двигались. Не так давно Перец Лави, основатель лаборатории сна в Технионе, израильском институте технологий, исследовал людей, потерявших зрение в разном возрасте, и обнаружил, что чем дольше человек был слепым и меньше видел во сне, тем меньше двигались его глаза в фазе быстрого сна[460].

Как и Стивен, Даниэль Эрлахер и Михаэль Шредль знали, что в осознанных сновидениях счет занимает примерно такое же время, как наяву, но заметили, что действия — ходьба, приседания или короткая гимнастика — во сне длятся дольше. «Большая продолжительность действий в осознанных сновидениях может быть связана с отсутствием обратной связи от мышц или замедлением обработки нервных сигналов в фазе быстрого сна», — предположили они[461]. Исследования Стивена, посвященные сжатию кулака и латерализации полушарий, не воспроизводились, хотя, по некоторым данным, они могли происходить. В одном из экспериментов Мартин Дреслер и его коллеги попросили шестерых испытуемых, имевших большой опыт осознанных сновидений, сжать во сне кулаки[462]. Выполнить задание удалось только двоим, но у обоих сжатие кулака во сне коррелировалось с активизацией сенсомоторной коры — тех же отделов мозга, которые участвовали в этом движении наяву. Но Дреслер при этом не измерял движение мышц в руках участников эксперимента. «Предыдущие исследования показали, что расслабленность мускулатуры мешала двигать рукой во сне — это движение проявляется в лучшем случае в подергивании мышц», — писал он. В одной небольшой работе, вдохновленной результатами Стивена, изучалась возможность превратить движения руки, совершаемые во сне, в реальные. Собирая материал для своей докторской диссертации, Эрлахер просил людей, видевших осознанные сновидения, сжимать и разжимать кулак во сне, и с помощью ЭМГ измерял активность мышц предплечья. «У некоторых участников эксперимента мы выявили небольшую активность ЭМГ, как в оригинальной статье Стивена, — рассказывал он мне, — но иногда такой активности не обнаруживалось». Но все равно, отметил Эрлахер, «первые исследования Стивена очень важны. Он умеет вдохновлять».

Ученые находят полезное применение осознанных сновидений для решения интеллектуальных, а также психотерапевтических и медицинских проблем. «Если вы хотите изучить субъективное восприятие и его нейронные корреляты, сновидения являются превосходным средством», — говорит Катя Валли, нейробиолог из Университета Турку в Финляндии[463]. Она убеждена, что выявление различий в активности мозга между сном без сновидений, сновидениями и осознанными сновидениями может пролить свет на когнитивную основу самого сознания. Дреслер надеется, что обучение способности сохранять сознание и контроль во сне может помочь шизофреникам распознать галлюцинаторный характер их психоза. «При обычных сновидениях и шизофрении люди не осознают своего состояния», — говорит Дреслер. Во время обычного сновидения даже у психически здоровых людей возникают случайные связи, и они теряют чувство перспективы; спящий мозг напоминает мозг больного психозом[464]. Но осознанные сновидения — когда люди находятся в сознании, но не всегда могут управлять собой — он рассматривает как «модель для поврежденного разума». Если пациентам с шизофренией удастся овладеть способностью к осознанным сновидениям, то во время следующего обострения «у них, возможно, будет больше шансов понять, что они находятся в неадекватном состоянии».

Осознанные сновидения могут также помочь людям с более распространенными психическими расстройствами, такими как тревожность[465]. Немецкий психолог Пауль Толи еще в 1960-х гг. предсказывал терапевтические возможности осознанных сновидений[466]. После смерти отца — с которым у него были сложные отношения — во сне Толи преследовали похожие на отца фигуры, которые все время издевались над ним и отчитывали его. Когда демон в облике отца появлялся в осознанных сновидениях, Толи рефлекторно пользовался возможностью атаковать его, и иногда ему удавалось превратить отца в нечто менее внушительное — чаще в карлика, а иногда в мумию. Но удовлетворение, которое он испытывал от этих побед, утром рассеивалось, и грозная фигура снова возвращалась. В одну из ночей Толи решил сменить тактику. Фигура вела себя как обычно, но Толи не стал атаковать ее, а вовлек в разговор. Он укорял отца за то, что тот проникал в его сны, но признал, что некоторые его замечания справедливы, и они пожали друг другу руки. «Это осознанное сновидение повлияло как на последующие сны, так и на реальную жизнь, освободив и приободрив меня, — писал Толи. — Отец больше не появлялся в моих снах в виде грозной фигуры»[467].