Вегнер знал, что в фазе быстрого сна отключаются отделы мозга, которые участвуют в контроле за мыслями; он предположил, что мысли, которые люди пытаются подавить днем — своего рода белые медведи — проявятся в сновидениях. Чтобы проверить свою идею, Вегнер поручил тремстам студентам выбрать знакомого человека, а затем перед сном в течение пяти минут записывать все свои мысли. Первой группе предложили избегать мыслей о выбранном человеке, вторая группа должна была сосредоточиться на нем, а третья — вспомнить о нем в самом начале, а затем думать о чем угодно. Утром все записали свои сновидения, и эти записи выявили явную закономерность: в первой группе избранные люди снились чаще, чем в других.
Фрейд был прав, утверждая, что сновидения очень точно отражают наши желания. Южноафриканский ученый Марк Солмс — один из ведущих специалистов в области нейропсихоанализа, узкого направления науки о мозге, переосмысливающего идеи Фрейда[362]. Обнаружив, что пациенты с повреждением варолиева моста в стволе головного мозга способны видеть сны, он понял, что теория активации-синтеза Хобсона и Маккарли (предполагающая, что сновидения запускаются нейротрансмиттерами в варолиевом мосте) не является исчерпывающей[363].
Хобсон и Маккарли не знали, что сновидения не ограничиваются быстрым сном; мы можем видеть сны, когда засыпаем и непосредственно перед тем, как проснуться. Во всех этих сценариях мозг тем или иным способом активируется — выделением ацетилхолина в фазе быстрого сна, остатками дневного сознания в начале ночи или выбросом гормонов утром. Но если варолиев мост не является первичной движущей силой сновидений, что выступает в этом качестве?
Нейробиологи говорят о нескольких системах обработки эмоций в мозге, которые реагируют на страх, панику, гнев и желание, — это базовые системы, общие для человека и животных и использующие древние отделы мозга[364]. Они включаются внешними стимулами — например, вид змеи может активизировать систему страха и вызвать внутреннюю реакцию, в частности, изменение кровотока и повышение частоты сердечных сокращений.
Система желаний, которую также называют системой вознаграждения, побуждает нас проявлять интерес к окружающему миру и исследовать его; она также мотивирует к поиску пищи, воды и секса. Когда система желаний регистрирует дисбаланс, она стимулирует поисковое поведение — например, когда детекторы жажды обнаруживают недостаток воды, у нас возникает мотивация к поиску питья.
Но во сне мышцы парализованы, а тело неподвижно. Спящие и неподвижные, мы не можем отправиться на поиски вознаграждения, на которое запрограммированы, и вместо этого просто воображаем его. Дополнительные данные об этом получены в результате исследования, во время которого спящим людям вводился дофамин, активизирующий систему желаний. У них наблюдалось «резкое увеличение частоты, яркости, эмоциональной насыщенности и необычности сновидений»[365].
Сновидения явно меняются, когда люди справляются с эмоциональными проблемами или даже с психическими расстройствами. Научившись понимать язык собственных снов (рассказывая их или просто записывая для себя), мы замечаем изменения, которые в них происходят. Хотя сновидения у людей могут быть самыми разными, у каждого человека наблюдается удивительное постоянство снов на протяжении всей жизни; все мы выражаем свои страхи и навязчивые мысли собственным языком, возвращаясь к одним и тем же символам и образам на протяжении многих лет. Темы и стиль наших сновидений обычно остаются неизменными с юности до старости — соотношение мужчин и женщин, родственников и незнакомцев, дружеских и враждебных встреч, количество животных, частота секса. «Культурные стереотипы изображают сновидения хаотичными и бесконечно разнообразными, но повторяющиеся темы и элементы в длинных сериях снов доказывают, что в действительности сновидения носят упорядоченный и повторяющийся характер», — так писал психолог Уильям Домхофф из Калифорнийского университета в Санта-Крузе[366].
В книге «Личность и ее сны» (The Individual and His Dreams) Кэлвин Холл и Вернон Нордби описали длинную последовательность сновидений женщины, которую они назвали Доротеей[367]; она начала записывать свои сны в 1912 г. в возрасте двадцати пяти лет и вела подробный дневник сновидений на протяжении полувека. В каждом шестом сне она что-то теряла. В каждом десятом появлялась ее мать. В каждом шестнадцатом она волновалась, что опоздает на автобус или поезд. Однако другие темы менялись вместе с появлением новых забот и изменением положения в обществе. В среднем возрасте — но не тогда, когда она была молода и занята — Доротее снилось, что она чувствует себя лишней. Эти сны прекратились, когда она стала старше и примирилась со своей жизнью и статусом одинокой женщины.
Особенно легко проследить повторяющиеся сновидения. Подсчитано, что от 60 до 75 % взрослых людей сталкиваются с повторяющимися снами, обычно обусловленными стрессом. Большинство из них неприятные, вплоть до ночных кошмаров, а самая распространенная тема — преследования. По оценке канадского психолога Антонио Задра, взрослых преследуют «грабители, незнакомцы, толпы или неясные фигуры», детей — «чудовища, дикие животные, ведьмы или какие-то мерзкие существа»[368]. Люди, которые видят повторяющиеся сны, обычно набирают больше баллов по шкале депрессии и чаще жалуются на проблемы в жизни[369]. Исчезновение повторяющегося сна указывает на разрешение проблемы или исчезновение источника стресса. В одном из исследований у людей, которые раньше видели повторяющиеся сны, но затем перестали, было отмечено лучшее психическое здоровье, чем у тех, кто никогда не видел повторяющихся снов[370]. Такое впечатление, что они «были вынуждены усерднее тренировать свою психику, чтобы справиться с проблемой, и поэтому находились в лучшей форме, чем те, кто не прошел через такие интенсивные тренировки»[371].
Келси Осгуд до сих пор помнит сны о еде, которые видела несколько десятилетий назад, когда была анорексичным подростком[372]. «Один из них был о каше, а другой о замороженном йогурте, — рассказывает она. — Я наедалась до отвала, а когда просыпалась, не могла понять, наяву это было или во сне. Это очень меня расстраивало»[373]. К тому времени, как она попала в больницу с диагнозом анорексия, ее стали мучить ночные кошмары, в которых она была заперта в супермаркете. «Я часто оказывалась в продуктовом магазине. На самом деле это не было шопингом, потому что я ничего не покупала — терялась и выходила, ничего не купив. У меня были тревожные сны о том, как я бродила по большим продуктовым магазинам, где везде была еда, и не могла найти кассу».
Последние пять лет Келси здорова. Она больше не видит сны о том, как наедается искусственной здоровой пищей или теряется в похожих на лабиринт супермаркетах, но время от времени ее посещают тревожные сны, связанные с фигурой. Недавно она видела сон, в котором журналист назвал ее толстой. «Издание предложило мне миллион долларов за эмоциональный ущерб, но я так расстроилась, что отказалась от денег, — рассказывала она. — Я переживала, что меня называют такими словами, хотя привыкла думать, что выше этого. И меня расстраивают подобные мысли, даже если они запрятаны глубоко в подсознании».
