Несколько месяцев после смерти Джона она вообще не видела снов[283]. И только в первое лето без мужа сновидения стали возвращаться, и обычно в них присутствовал Джон. В одном из ее первых вдовьих снов они с мужем должны были лететь из Калифорнии на Гавайи в составе группового тура, организованного студией Paramount. Джоан поднялась на борт самолета в аэропорту Санта-Моники, но не нашла там Джона; поэтому она вышла и решила подождать его в машине, а в это время самолет улетел. Она оказалась одна на взлетной полосе. «Моей первой реакцией во сне был гнев: Джон сел в самолет без меня», — писала Дидион. Она связала это чувство со своим состоянием. «Чувствовала ли я себя брошенной, оставленной на взлетной полосе, злилась ли я на Джона за то, что он меня покинул? Можно ли одновременно злиться и чувствовать свою вину?» Позже Джоан признала, что этот сон был поворотной точкой, после которой она стала прощать себе воображаемые грехи. «Только после сна, в котором меня бросили на взлетной полосе аэропорта Санта-Моники, до меня стало доходить, что существует уровень, на котором я уже не могу ни за что отвечать».
Сны Джоан Дидион подчинялись типичной для скорбящих людей закономерности[284]. Ослабление способности помнить свои сны — или даже полное отсутствие сновидений, как в первый период у Дидион — является признаком острой депрессии, которая часто сопровождает внезапную утрату. Когда она начала оправляться от потрясения, вызванного потерей мужа, сны вернулись, помогая справиться с душевной болью.
После смерти отца психолог Патрисия Гарфилд решила провести опрос среди других женщин, которые недавно потеряли близкого человека, и обнаружила, что их сновидения можно соотнести с разными стадиями горя[285]. Природа печальных снов меняется по мере того, как скорбящий начинает примиряться с утратой. На первом этапе умерший человек как будто оживает и хочет поговорить об обстоятельствах своей смерти. Эти «воскрешающие» сновидения усиливали беспокойство, пробуждали иррациональное чувство вины за то, что спящий «позволил» близкому человеку умереть. Через шесть недель после смерти отца Филипу Роту приснилось, что его отец вернулся на Землю, недовольный тем, что его похоронили не в том костюме. «Из туманной пелены проступало только неудовольствие на его мертвом лице», — писал Рот в своих воспоминаниях «Наследие» (Patrimony)[286]. Спящий может обижаться на умершего, который обманул его или причинил страдания; сновидение может быть приятным, но проснувшись, человек испытывает острое чувство утраты. Подобные сны хоть и причиняют душевные страдания, способны помочь скорбящему осознать, что умершего действительно больше нет.
В следующей фазе, которую Гарфилд назвала дезорганизацией, умерший человек может появиться снова, чтобы попрощаться или отправиться в путешествие. В исследовании Гарфилд один вдовец рассказывал, что ему снилось, как он едет в аэропорт с умершей женой. Когда они прибыли на место, она пошла вперед, помахала рукой на прощание и сказала, чтобы он присоединился к ней позже. Мужчина истолковал этот сон как позволение снова жить полноценной жизнью, разрешение воссоединиться с остальным миром и даже еще раз жениться. На последних стадиях — после того как скорбящий примирился с утратой — могут появиться приятные сновидения, где умерший человек, молодой и здоровый, произносит слова утешения и дает советы.
Иллюстрацией этого цикла могут служить сны молодой женщины, с которой познакомилась Дейрдре Барретт, ухаживавшей за умершей от рака бабушкой[287]. Ее первые сновидения отражали психическое состояние, терзаемое чувством вины. В одном из снов бабушка говорила, что им нужно вернуться к ее смерти — возможно, на этот раз девушка сможет ее предотвратить. В другом бабушка попросила ее вызвать полицию, потому что она не умирала от рака, а ее отравили. Когда состояние молодой женщины улучшилось, ей приснилось, что она снова стала ребенком. Бабушка искупала ее в теплой воде, сказала, что любит ее, и объяснила, что направляется на небеса. «С того момента, — вспоминала женщина, — я примирилась со смертью бабушки».
Когда горе усугубляется — смена эмоций отклоняется от обычной схемы, и человек зацикливается на утрате — сны тоже становятся более мрачными. По мнению Гарфилд, «приглашение к смерти» — когда умерший друг или родственник приглашает присоединиться к нему — может свидетельствовать о суицидальных мыслях. После смерти матери писательница Дафна Меркин надеялась, что сможет наконец освободиться от ее вечной критики. Но их нездоровые, навязчивые взаимоотношения продолжали жить в сновидениях Меркин. «В первые годы после смерти матери ко мне не приходило долгожданное чувство освобождения; мать продолжала появляться в моих снах, многие из которых были неприятными, — писала она в своих мемуарах «Почти счастлива» (This Close to Happy). — В одном из снов у нее был пенис, и мы с ней занимались любовью; помню, я проснулась, переполненная радостью, как будто получила удовлетворение, которого так долго искала. Не удивительно, что я продолжала чувствовать, словно в моей жизни образовалась дыра, и время от времени задумывалась, не отправиться ли мне вслед за матерью»[288].
Сновидения также помогают справиться с весьма распространенной душевной травмой, вызванной размышлениями о том, что мы смертны. Сон очень похож на смерть — даже слишком похож. Сократ высказывал мысль, что смерть — это сон без сновидений[289]. Некоторые талмудисты приравнивали сон к одной шестой смерти; во сне душа покидает тело на время, а после смерти — навсегда[290]. В греческой мифологии Танатос, олицетворявший смерть, был братом-близнецом бога сна Гипноса. Сны умирающих, готовящихся кануть в пропасть забвения, часто считались священными воротами в загробный мир. В Америке в XIX веке, писал Эндрю Бурштейн, «люди всегда стремились записать сны тяжелобольных, втайне ожидая каких-то сверхъестественных откровений»[291]. Последние сны приговоренных к смертной казни преступников, о которых они рассказывали священникам перед казнью, иллюстрировались и воспроизводились для страниц викторианских таблоидов[292].
В разных культурах сновидения интенсифицируются при приближении смерти, иногда предсказуемым образом. Сны посещения — в которых, как писали Келли Балкели и Патрисия Балкели в книге «Сны за порогом смерти» (Dreaming Beyond Death), «недавно умерший близкий человек возвращается, чтобы дать совет, подбодрить и/или предупредить», — встречаются по всему миру. В снах путешествия «поездка, перемещение, переезд, смена местоположения и переход с одного места в другое… помогают умирающему предположить, что его ждет», часто вызывая «фундаментальный переход от страха и отчаяния к спокойному смирению и даже радостному ожиданию»[293].
В исследовании 2014 г. почти все пятьдесят девять пациентов хосписа в течение нескольких недель или месяцев перед смертью видели по меньшей мере один яркий сон, в котором фигурировали религиозные фигуры или умершие родственники[294]. Женщина по имени Одри (91 год) сказала, что готова покинуть этот мир, после того как во сне ее посетили пять ангелов. Для 88-летнего Барри переломным моментом стал сон о матери, который помог ему ослабить связь с этим миром. Ему снилось, что он едет на машине сам не зная куда, а мать — она умерла много лет назад — успокаивает его, заверяя, что любит его и что все будет в порядке. Пациенты описывали большинство этих сновидений как «успокаивающие» или «очень успокаивающие», подтверждая, что они ослабляли страх смерти.
