- Какой ужас! – Злата закрывает ладошкой рот. А я подрываюсь к ней. – Не бойся, этот гад к тебе больше не подойдет даже на пушечный выстрел… Ни к тебе, ни к ребенку, — рычу, еле сдерживаясь

- Это хорошо, — упирается лбом в мое плечо Злата. – Вовремя я от него удрала…

- Точно, — прижимаю к себе покрепче. – Только давай договоримся, золотая моя, — веду ладонью по шее, потом по спине. – Больше никаких секретов друг от друга…

- У меня от тебя нет тайн, — поднимает она на меня заплаканные глазища

- Да? — усмехаюсь горько. – Сегодня арестовали Вознесенского. Ты знаешь, кто это?

- Д-да, — несмело роняет Злата. – Он… — нервно сглатывает, подбирая слова

Мне тоже нелегко, бл…

- Когда ты мне собиралась сказать? – роняю строго. – Или думала, оно само рассосется?

Глава 61.

Глава 61.

– Честно говоря, да, – тяну несмело. Заливаюсь ярким румянцем, будто меня на вранье поймали. – Я думала, с тобой ничего не страшно… – утыкаюсь в широкую грудь и реву

– Да, так и есть, – порывисто прижимает меня к себе Ханин. – Но, бл…, Злата, ты хоть понимаешь, для чего это все делалось? Какие цели преследовал твой бывший?

– Просто мучил меня, – передергиваю плечами

– Это крючок, он таким образом удерживал тебя. В случае чего забрал бы малышку. Ни один суд не оставил бы ребенка сумасшедшей матери..

– Если б он любил Юлю, я бы так и подумала, – отвечаю на автомате и только через минуту доходит. – Ты тоже считаешь меня сумасшедшей? – отстраняюсь в ужасе

– Нет, ни в коем случае, – смотрит на меня в упор Сева. – Ты самая нормальная женщина. Для меня идеальная…

– Но ты же как-то узнал? – охаю я. – Почему поехал к Вознесенскому?

Выставляю между нами локти, пытаясь вырваться. Но куда там! Ханин держит крепко

– Злата, милая, – говорит с придыханием, будто подбирает слова. – Про Вознесенского я узнал совершенно случайно. От адвоката Червонцева, – крепкие руки генерала мягко удерживают меня за запястья. – Он решил строить стратегию защиты на твоей невменяемости. Ну я и погнал к этому лепиле. А у него там еще двенадцать таких историй болезни. Прикинь? Ну закрыли мы товарища. До утра будет сидеть в кутузке. Может, потом сознается в содеянном

– Нет, – мотаю головой. И словно наяву вижу холеного и равнодушного мужчину в белом халате. – Он циничный ублюдок. И никогда слышишь, никогда, не признается в подлоге. И я навсегда останусь сумасшедшей. Для всех. И для тебя тоже, – выплескиваю с горечью. – Мне лучше уйти, Сева, —принимаю решение. – Не сейчас, конечно, – раздумываю вслух. Хочу добавить что-то про утро и съемную квартиру, но Ханин перебивает меня

– Конечно, не сейчас, Злата. Лет этак через пятьдесят. Меня проводишь в последний путь с почестями и салютом и делай что хочешь

– Сева… – только и могу вымолвить. – Я не знаю…

– Что ты не знаешь? – сгребает меня в охапку. Прижимает к себе так, что кости трещат

Вот же силушка богатырская!

Но в крепком захвате Севастьяна нет злого умысла или желания причинить боль. Наоборот, он действует на эмоциях, порывисто, от души

– Я все знаю, Злата. Про тебя. Про нас. Ты мне нужна. И я очень надеюсь, я нужен тебе. Насовсем, а не только сейчас…

– Нужен! Очень нужен! – всхлипываю я, обхватив обеими руками мощный торс Ханина

– Тогда почему слезы? – утирает мокрые дорожки с моих щек. Смотрит ласково и нежно

– Не знаю, – вздыхаю я. – Просто не могу привыкнуть к новой жизни. Крутилась сегодня на кухне. И все думала, заругаешь ты меня или нет, что я здесь хозяйничаю

– Делай что хочешь, – бурчит он. Целует меня нежненько и добавляет тихонечко. – Прорвемся, Златка. Все хорошо будет. Вот увидишь. И врагов твоих одолеем обязательно. А Руденко, эту суку, я куда-нибудь за Полярный круг сошлю. Пусть там работу архивов налаживает. Ей свежий воздух не помешает…

– А она тут при чем? – охаю я. Во все глаза смотрю на Севу. – На работе никто не знает, что Николай возил меня к Вознесенскому

– Ошибаешься, – не выпускает меня из объятий Ханин. – В истории болезни подклеена характеристика от Руденко. Эта тварь за деньги на все готова. Если выяснится, что она причастна к краже документов, то архив где-нибудь в Нарьян-Маре покажется ей раем…

– Она никогда даже не намекнула. Может, это ошибка? – выдыхаю в ужасе. Как теперь на работу ходить? Ой мамочки!

– Нет, ошибка исключена, Злата, – усмехается криво Сева. – Я лично читал. Могу тебе показать. Только завтра. Я эту гребанную папку в машине забыл

– Что там написано? – дрожу от ужаса

– Фигня всякая, – морщится Ханин. – Просто бред какой-то. Давай лучше спать, – гладит меня по голове. – Ты со мной на полу или с Юлькой?

– С тобой, конечно, – киваю, смаргивая слезы. – Я теперь везде с тобой, если ты позволишь, – всхлипываю горько

– Что значит позволишь? Ты моя женщина, золотая моя. И это не обсуждается. Давай, я в душ, а потом постелю, – шепчет на ушко. – Хотел бы с тобой душ принять, но дети в доме, как-то неудобно… Надо будет у Олега Плехова спросить… У них с женой на двоих шестеро. Трое совсем взрослые. Но вся эта банда живет с родителями…

– Шестеро? – охаю я. – Вот это да!

– По двое своих и двое общих. Легко считается, – улыбается мне Сева. – А у нас пока своих по одному. Значит, нужно стараться над общим, – целует меня в шею, в ключицу. Ведет рукой по спине, оглаживая пальцами каждый позвонок. Млею от его прикосновений. Выгибаюсь навстречу

Крепкие сильные руки вжимают меня в мощную грудную клетку

– Пойду мыться и будем спать, – не двигается с места Ханин

– Завтра на работу. Уже сегодня, – кладу ему голову на плечо. И чувствую, как напрягается мой генерал

– Кхм… Золотая моя, – откашливается он и, наконец, отпускает меня. – Видишь ли… Тут такое дело… Тебе пока лучше не ходить на работу. Я улажу, – перебирает в руках мои волосы

– Есть что-то еще? Ты чего-то опасаешься? – спрашиваю напряженно. Вглядываюсь в лицо Ханина, мгновенно превратившегося в покер-фейс

– Да, – после небольшого раздумья кивает он. – Думаю, мои страхи напрасны. Но тем не менее. Пока идет расследование, лучше остаться дома. У Червонцева есть сообщники, и я пока не могу спрогнозировать, что они предпримут. Всего пару дней, ладно? – просит мягко. Целует меня нежно и нехотя плетется в душ

А я понять не могу, что происходит? Если Николай взламывал камеры с кем-то, то какое отношение эти люди имеют ко мне?

Глава 62.

Глава 62.

Всю ночь я не сплю. Уткнувшись носом в плечо Ханина, пытаюсь понять, что происходит, и не понимаю ничего

Севастьян в курсе. Но он молчит. Видимо, его не устраивает результат. Думал, встретил спокойную, тихую девушку. А тут сумасшедшая с тяжелым диагнозом. Если там еще Руденко подтвердила, то мне вообще не жить!

И как доказать, что у меня все в порядке с головой? Ханин даже слушать не стал.

Теперь на работу не устроиться, и Юльку опека отнимет. Поворачиваюсь на другой бок, смаргиваю слезы и не могу успокоиться. Просто реву, уткнувшись лицом в подушку. Пытаюсь понять, как жить дальше

Может, действительно уехать в другой город?

«Сева просил не выходить, - тюкает клювиком здравый смысл. И тут же в душе зарождается протест. Я от одного уже ушла! Он мне тоже указывал, куда ходить, что надевать, как дышать правильно

Все. Я больше не хочу. И не могу. Хватит!

Я засыпаю с первыми лучами солнца и распахиваю глаза, когда рядом плюхается Юлька

- Мамоська! - тормошит меня

В квартире тихо. Никого. Поднимаюсь с нашего с Ханиным ложа. Босиком шлепаю по паркету. Заглядываю сначала на кухню, потом в комнату к Кириллу

Пусто. Все ушли

Ладно, Кирюшка…

Но Ханин мог бы оставить записку. Или номер своего телефона. Опять мы с ним остались без связи. И на работу опоздала. И Юльку в садик не отвела

«Уже не пустят», — гляжу на часы, показывающие половину десятого. Вот это я заспалась!