А мне нужна одна единственная тачка, из которой выкинули вещи.

– Что ты там ищешь, Николя? – окликает меня Стас.

– Телефон! Сумку нашел! – кричу ему и внезапно замечаю ломаные блики разбитого экрана. Двумя пальцами забираю трубку. Кидаю в сумку зверушки и возвращаюсь к герцогу.

– Нужно ехать в экспертизу. Наверняка жена там, – роняю бодренько.

Но Стас лишь мотает головой.

– Хочешь, давай съездим, но могу поспорить, Златы там нет и не было. Она у мужика. Она бросила тебя, Николя, – смотрит в упор.

– Да пошел ты! – машинально пускаю в ход кулаки и получаю очень уверенный хук в челюсть. – Сука… – выдыхаю, отключаясь. И прихожу в себя уже во дворе частного поместья. Кругом дорожки с подсветкой, зеленая трава на газонах. И двое мужчин, беседующих в сторонке.

«Твою ж мать! Где это я?» – тру башку.

– А! Рогоносец наш очнулся! – смеется мужчина с брюшком. Судя по голосу, Магистр, чтоб ему скиснуть.

– Нет никаких рогов! – выхожу из машины. Демонстративно ощупываю башку. – Видимо, зверушке кто-то старший по званию помог. У нее в архиве кто только не шарахается. Она многих знает… Вот и обратилась за помощью, – говорю и сам себе не верю.

Злата не могла…

Она с посторонними обычно не общается. Чужих контактов у нее в телефоне нет. Разве что…

Это Кира! Сука, бл… Честная давалка. Это она, видать, с этим мужиком крутит. Вот и попросила забрать.

– Найди ее. Срок тебе неделя, – цедит недовольно Магистр.

– А если нет, – сунув руки в карманы, перекатываюсь с пятки на носок. – Что тогда? Убьете меня? – усмехаюсь криво.

– Обнулить можно по-разному, – улыбается снисходительно Магистр. – Но не найдешь сам, я своих спецов подключу.

Кстати, о своих! Патруль этот гребаный.

– А у полицейских можно узнать, кто именно забрал мою зверушку, – сам лезу на рожон. Понимаю, что лучше смолчать, но не могу. – Мужик этот им ксиву показывал. Они потом по стойке смирно встали, – добавляю с едкой горечью.

– Встали… У них там так встало, что меня чуть самого не выдрали. Матом трехэтажным обложили и велели больше не звонить… У меня из-за тебя большие репутационные убытки, Николя. Больше помочь тебе ничем не могу. Давай теперь сам поработай хоть немного, – добавляет с пренебрежением в голосе.

– Хорошо, – киваю я. И всю обратную дорогу до дома размышляю, как мне нагнуть раком Магистра.

«Но с этим успеется», – мысленно расставляю приоритеты. Сейчас главное, Злату найти и вернуть. А с этой аристократией хреновой я разберусь. Они у меня еще попляшут… Твари.

Глава 34.

Глава 34.

– Давай, я за тобой поухаживаю, — Ханин кладет мне в тарелку зажаристый стейк. Ароматный, с корочкой и веточкой розмарина

Наливает в большой пузатый бокал красное вино

– Ну, за удачное завершение дня! – произносит с улыбкой

А у меня на душе раздрай

Естественно, к Николаю я больше никогда не вернусь. Но он будет мстить. Сделает все, чтобы забрать у меня Юльку. Объявит недееспособной. Не зря же все эти годы таскал меня к врачу. Платил деньги. И что там в истории болезни написано, никому не известно

Но Николай всегда обращался со мной как с недееспособной. Он умеет убеждать. И любой суд…

Сглатываю нервно

Хватаюсь дрожащей рукой за тонкую ножку бокала

– За жизнь без Николая Червонцева, — выдвигаю алаверды

– Согласен! – усмехается добродушно Ханин. В мудрых глазах веселые черти пляшут

Чокаемся

Залпом выпиваю вино

– Не части, золотая моя, — улыбается мне Севастьян Михайлович. – Вино настоящее. Вроде пьешь, нормально. А потом из–за стола встать не можешь…

– Я обычно не пью, — мотаю головой. И краснею до ушей. Что же это я…

Но сегодня мне хочется забыть о прошедшем дне. О побоях мужа, хотя ребра еще ноют. Хочется навсегда стереть воспоминания о Червонцеве. Забыть как страшный сон. Начать новую жизнь

– Завтра с утра надо будет подыскать квартиру, — отрезая кусок мяса, поднимаю глаза на Ханина

– А зачем, золотая моя? – смотрит удивленно. Даже есть перестает

– Ну как же… — не могу подобрать слова. – Мы вам можем помешать…

– Нет. Да ну что ты? – выдыхает он порывисто. Встает из–за стола. Большой, сильный мужчина, похожий на медведя

Подходит ко мне. Садится на корточки. Загребает широкой лапищей мои ладошки и смотрит внимательно. Прямо в глаза

– Золотая моя, — улыбается, как мальчишка. – Ты здесь не чужая. И никак помешать не можешь. Теперь тут твой дом, — говорит убедительно, но я чувствую, как он подбирает слова. Будто хочет сказать что–то важное, но пока не осмеливается

– Но у вас сын… — ляпаю первое, что приходит в голову

– Да он тут годами не появляется, — бодает головой воздух Ханин. – Кхм… — откашливается поспешно. Но взгляда не отрывает. – Здесь тебе будет спокойнее, Злата,– поясняет серьезно. – И только в своем доме я могу обеспечить тебе безопасность. В другом месте он тебя найдет, – подскакивает на ноги Севастьян Михайлович. Мерит кухню тяжелыми шагами

Ой, мамочки! – в ужасе прикрываю рот рукой. Почему я сама об этом не додумалась!

– Давай поедим и потом поговорим спокойно, – решает генерал. Возвращается на свое место и снова становится предупредительным кавалером. Накладывает мне в тарелку салат, снова подливает вина. – Давай выпьем за тебя, золотая моя! – поднимает бокал. – Пусть все невзгоды останутся в прошлом, а впереди будут только любовь и счастье!

– Спасибо вам! – только и могу выдохнуть

Чокаемся снова. И наши бокалы отзываются мелодичным звоном

Отрезаю кусочек мяса. Пробую. Ем через силу. Сейчас на нервах есть совершенно не хочется. Но вот так просто встать и уйти я не могу. Ханин старался. А я…

– Да ты не мандражируй. Все закончилось. Я этого урода прикопаю, пусть только к тебе сунется, – рыкает Севастьян Михайлович

А я во все глаза смотрю на него

– Спасибо, – шепчу, глотая слезы. – Огромное вам спасибо… Если бы не вы…

И даже боюсь продолжить. Сама не знаю, что… Но случилось бы непоправимое. Николай никогда ничего не прощает. И мой побег точно не останется безнаказанным. Севастьян прав. Здесь муж меня точно не достанет

– Да перестань, – отмахивается Ханин. – Лучше ешь, или невкусно? – раскинувшись на стеле, улыбается хитренько

– Вкусно, – печально киваю я. А самой кусок в горло не лезет. От нервов все. От тревожных мыслей. Представляю, как сейчас бесится Николай…

– Не думай о плохом. Вообще, выбрось все из головы, – мягко командует Ханин

Надо. Но не могу. Сижу как размазня. Лист салата по тарелке гоняю

– Ты когда ела сегодня? – снова отвлекает меня от горьких раздумий Ханин. И не надоедает же ему со мной возиться. Как с маленькой носится

А я… Мне неудобно очень. Может, действительно, надо откинуть прочь прошлое и начать новую жизнь. Но я не могу. Не умею. Стоит только вспомнить, в дрожь кидает

– Мы же обедали вместе, – поднимаю глаза на Севастьяна Михайловича

– Тогда надо поесть обязательно. Завтра уже сама на свой вкус выберешь. Утром домработница придет. Она обычно у меня готовит, прибирается. Теперь ты ей будешь задачи ставить. Хорошо?

– Да… наверное, – снова теряюсь я

Я же простой исполнитель. Никому никогда указания не давала. Может, и привыкать не стоит?

– Вот и хорошо, – успокаивает меня Ханин. – А сейчас давай попробуй поесть. А то я все мясо схомячил, – кивает на полупустую тарелку, где одиноко лежит один стейк. – Это твой. Давай. Энергичней

И я ем. Неудобно отказаться

Севастьян Михайлович поднимается с места. Кладет в мойку тарелку. Достает что–то из холодильника

– Мороженое будешь? У меня только шоколадное и с манго. Тебе какое?

– С манго! – отвечаю с набитым ртом. И неожиданно чувствую вкус мяса. Какое же оно ароматное и нежное. – Очень вкусно, – выдыхаю прожевав. – Очень!

Ем последний кусочек, оставшийся в моей тарелке

– Распробовала. Попустил тебя, – со знанием дела кивает Ханин. Выкладывает мне на тарелку последний стейк. Подливает вина. – За тебя, золотая моя…