– Да мне ж пофиг. Я не разбираюсь, – морщит нос Олег

– Я тоже от сохи, – вздыхаю тяжко

– Ты? А у кого папа - профессор? – косится насмешливо на меня Гусь

– Так, он и есть от сохи. Ломоносов наш. Из такой глубинки в Москву причапал. Поступил в МГУ

– Это ж какую смелость надо иметь, – соглашается со мной Плехов

– И упорство. Я вот не такой…

– Да ладно, – отмахивается Олег. Первым пропускает меня в лифт. – Сейчас как питбуль вцепишься в этого лепилу и пока из него всю инфу не вытрясешь…

– Давай пешком, – направляюсь к лестнице. – Хоть немного кортизол сбить надо. А то убью его нах*р!

– Логично, – роняет Гусь мрачно. И мы, невзирая на звания, взбегаем по ступенькам резвой рысью. Как когда-то в училище

– Ты к Червонцеву подсади утку, – выдыхает, запыхавшись Олег

– Нет, он ничего не расскажет, – мотаю головой. Слегка стукаю друга по животу. – Давай по утрам бегать, что ли? А то комиссуют на фиг…

– Заметано, – кивает Олег. – Вот Ленка обрадуется. Она мне уже плешь пробила, – улыбается он. – А кстати… – роняет поспешно. – Лен, – звонит жене. – Телефон Семена мне сбрось…Да… Хорошо, – кивает коротко. – Да, получил, – открывает эсэмэску. – Спасибо

Кошусь на друга, расплывшегося в улыбке. Плехов на Ленку всегда одинаково реагирует. Рот до ушей. А она… Ни единого вопроса не задала. Контакт скинула и все. Все просто у них. Если муж просит, к чему умничать?

«Интересно, как у нас со Златой выйдет?» – размышляю, направляясь к кабинету для допросов. Первым вхожу в небольшую комнатку, примыкающую к нему. Гляжу в зеркало, отделяющее нас от следователя и подозреваемого. И присвистываю от изумления

– Мать вашу! Да кто же его так? Прокофьев, зайди! – рявкаю в трубку. Сквозь толстое стекло, отзеркаленное с той стороны, смотрю на обалдевшего следака. Он зовет конвой. А Вознесенский вытирает рукавом кровоподтеки с лица

Нет, мать его, такой допрос я не планировал

– В чем дело, майор? – рявкаю, как только Прокофьев влетает в комнату. – Какого вы его так?

– Да его никто и пальцем не тронул! Товарищ генерал! – возмущенно пыхтит Прокофий. – Он как зашел в кабинет, начал об стенку головой биться. По камерам наблюдения можно отследить…

– Да, есть такое, – из-за моей спины подает голос Плехов. Выводит на большой монитор запись. А там картина маслом…

– И не жалко ему себя? – кивает Прокофьев на нашего пассажира. – Чего он добивается?

– Ждет, когда ты его в больничку отправишь, —устало тру лицо. - У него наверняка там сообщники… Дай оперативникам задание проверить, — размышляю вслух и тут же придаю ускорение. – Саш, давай, иди допрашивай уже. Труба зовет.

Глава 59.

Глава 59.

Допрос Воскресенского ничего не дает. Психолог отвечает уклончиво. Требует позвать адвоката. И когда тот приходит, все начинается сначала. За окном догорает московский промозглый вечер. Мы с Плеховым пьем кофе, от которого начинается изжога. Но дело так с места и не сдвигается. Просто ж.па какая-то!

Сашка Прокофьев с лицом, не предвещающим ничего хорошего, терпеливо ведет допрос и получает дурацкие ответы

Не знаю. Не помню. Меня там не было

Следователь предъявляет документы, предлагает сотрудничать со следствием, но, видимо, своих начальников Воскресенский боится еще больше, чем правосудие

Оно и плохо! Очень плохо. Но и выхода нет

Смотрю через зеркало и всем нутром ощущаю, как в глубине души поднимается холодная, знакомая злость. Та самая, которая бывает на войне, когда противник оказывался умнее, чем мы думали

А мы прошляпили… И такое было. Что уж…

Воскресенский не дурак. И, видимо, кто-то провел хорошую подготовительную работу, или запугал бедолагу

Прокофьев выходит из кабинета около часа ночи с каменным уставшим лицом. Садится напротив меня, достает из кармана пачку сигарет. Закуривает. Хотя у нас в здании это строжайше запрещено. И никто не курит уже лет пять

— Товарищи генералы. У нас плохие новости, — вертит в руках сигарету и тут же тушит ее в белом фарфоровом блюдце

— Что там? – первым вскидываюсь я

— Бесполезняк, — как от боли морщится Саня

— Ясен пень, — кивает Плехов

— У нашего пассажира железобетонная позиция. Он подписывал документы в рамках своих должностных обязанностей. Диагноз был поставлен на основании клинических данных. К нему на прием приходили больные, он их осматривал и ставил диагноз. А вот кто это был и с кем, затрудняется ответить. Очную ставку проводить, что ли? – сокрушенно взмахивает руками

- Нет, — отрезаю я. – Но нужно его как-то вывести на чистую воду

- Мы даже по статье о подлоге и злоупотреблении служебным положением его закрыть не можем. Кто-то за ним стоит…

- Ну и что теперь? – вздыхаю я негодующе. – Мало ли… Плавали, знаем. За любым хитровыделанным козленком обязательно стоит козел. И пытается бодаться… Да ну на хрен, — цежу ощерившись

От нервяков меня колотит. Подскочив на ноги, мерю шагами кабинет вдоль и поперек

Сука! Должна же быть на этих сволочей какая-то управа?

В сердцах сжимаю кулаки

- Есть один вариант, — размышляю вслух. – Нужно посадить в одну камеру Червя и психа. В качестве эксперимента. Может, сблотнут чего. И проверить финансовые операции. Если этот клуб пидорасов и аристократов реально функционировал, то они должны были где-то собираться. Платить взносы… А все это след

- Но это уголовно не наказуемо, — усмехается криво Плехов

- Да знаю я! – роняю с горечью. – Но нам ничего другого не остается. Взять этих скотов не за что…

- За яйца, — хмуро роняет Прокофьев. – Но за неимением годного варианта, можем посадить вместе

- А что там адвокат ему плетет? – кивает Гусь на окно. – Хан, ты по губам вроде читать умеешь, — пытается сделать громкость побольше. А звука нет. Словно там в кабинете рыбы разговаривают

- Погоди, — подхожу поближе. Вглядываюсь в худое надменное лицо адвоката. Костюм дорогой, часы. Явно нанял кто-то. Еще вопрос, кто?

Считываю по губам каждое слово

- Товарищ объясняет нашему клиенту, что его выпустят не позднее завтрашнего утра

- Отлично, значит, Червонцев захочет что-то передать своим покровителям

- Стоп! – машу рукой, останавливая треп. Приглядываюсь внимательно. – Они о каком-то магистре говорят. Саша, телефон адвоката на прослушку. Я хочу знать, с кем он трепаться будет. А ну как на тайный орден выйдем, — усмехаюсь криво

- Тогда надо домой ехать, — поднимается с места Гусь. – Хоть поспать пару часов…

- Точно, — киваю я. – Саш, — прошу Прокофьева. – Пакуй этого припадочного вместе с Червонцевым. А завтра с утра прослушаем. Думаю, переругаются они там. Может, и проговорятся. Червонцев – отморозок, он уже и так на пределе. А Вознесенский у нас человек педантичный, очень аккуратный. Точно душа поэта такое соседство не выдержит

- А если зашухарятся, — с сомнением тянет Олег

- Тогда ноги выставим за Психом. Он нас приведет к кому надо

- Логично, — кивает Саша. – Я тогда кому-нибудь из дежурных следаков поручу прослушать эту парочку. Может, к утру и наскребем доказухи…

- Действуй, майор. Если что, звони, — роняю по привычке. Направляюсь к выходу

- Не так-то все просто, — мотает головой Плехов. – С Каринкиным отцом я свяжусь. Пусть по своим каналам поищет

- Хорошо бы, — киваю я, косясь на кабину лифта. Видимо, уже отключили и придется спускаться пешком. Это у нас кабинеты находятся в старом трехэтажном здании. А в новом корпусе – кабинеты служб и комнаты для допросов. Разделили, правильно сделали

Молча сбегаем по лестнице. Каждый о своем думает. А между первым и вторым этажом мне приходит на ум фантастическая идея. Никогда бы даже в эту сторону думать не стал. Но ради Златы я на все готов…

- Что ты мозгачишь? – косится на меня Олег

- Да тут одна мыслишка затесалась. Сейчас скажу, — первым вылетаю из здания

- Ну и? – насмешливо тянет на парковке. Сунув руки в карманы, смотрит пристально