Девушек поставили на колени. Руки скручены, вокруг — чужие голоса, незнакомый язык. Мариам пыталась держать лицо, но слёзы всё же катились по щекам. Трианна же цеплялась за последнюю крупицу воли: она должна выжить. Обязательно.

Внимательно оглядев их, принцесса с уверенностью могла сказать одно: это не люди Аджерхана.

Похитители оживлённо переговаривались. Один из них зажимал рану на руке, его голос становился всё яростнее. Он указывал на Чоксо, кричал, требовал… Что‑то в его тоне заставило Трианну вздрогнуть.

Товарищ раненого попытался успокоить его, но тот, зарычав, оттолкнул его, схватил меч и ринулся к лежащему Чоксо.

— Нет! — крик Трианны вспорхнул птицами с ближайших деревьев.

Она метнулась вперёд, закрыв вакхалийца своим телом. В тот же миг другой разбойник перехватил меч — не дал свершиться убийству.

Раненый бушевал. Его глаза налились кровью, он жаждал расправы. Остальные окружили их, спорили, размахивали руками, качали головами. Постепенно ярость стихала. Он сплюнул, оттолкнул Трианну, схватил Чоксо за волосы, прошипел что‑то в лицо — и отбросил. Из груди вакхалийца вырвался стон.

Один из разбойников занялся раной товарища, другой — телами убитых. Третий — тот, что спас Трианну и Чоксо — присел рядом. Его взгляд скользнул по Мариам, затем вернулся к принцессе. Он протянул руку к её лицу, но она резко отпрянула.

Разбойник осклабился, обнажив гнилые зубы.

— Тер дас Вакалис? — спросил он.

Трианна метнула взгляд на Мариам, снова на него.

— Я вас не понимаю, — тихо ответила она.

Он кивнул.

— Это сын Вакхалии? — вдруг произнёс он на чистом иррильском.

Трианна кивнула.

— Мы заберём и его тоже. Но ухаживать за ним никто не будет. Если сдохнет — оставим волкам. Если выживет — пойдёт с вами.

— Куда? Куда вы нас заберёте? — осмелилась спросить принцесса.

— За него можно получить хорошие деньги, — будто не слыша её, ответил он.

Трианна хотела повторить вопрос, но мужчина уже отошёл. Он присоединился к товарищу, и оба принялись обыскивать убитых.

За спиной снова раздался стон. Трианна обернулась. Чоксо лежал с закрытыми глазами, рана на животе продолжала кровоточить.

И вдруг в голове словно щёлкнул замок. Страхи испарились, осталась лишь холодная, чёткая решимость.

Она внимательно осмотрела рану. В памяти вспыхнули обрывки уроков лекарского дела — неглубокие, поверхностные, но достаточные, чтобы понять: нужно действовать.

Рядом всхлипнула Мариам. Оглядевшись, Трианна повернулась к разбойникам.

— Мне нужен нож, — твёрдо сказала она.

Бандиты уставились на неё с изумлением. Раненый что‑то бросил, остальные расхохотались. Никто не спешил выполнять просьбу.

— Вы хотите, чтобы он выжил? Вам ведь нужны деньги, — прищурившись, произнесла принцесса. — Если ему не помочь, он умрёт.

Тот, что говорил на ирилльском, резко бросил что‑то товарищам и, шагнув к Трианне, протянул нож.

Раненый что-то рявкнул.

— Гар бех три матен, — прозвучало в ответ, и внезапно сильная рука схватила Трианну за шею сзади. Мариам вскрикнула, а разбойник снова перешёл на иррильский: — Одна глупость с твоей стороны, девка, и твоя тонкая хрупкая шея сломается в моих руках. Ты меня поняла?

— Да, — прошипела она сквозь зубы.

Он отпустил её, снова протянул нож. Трианна взяла его, не отрывая взгляда от мужчины. Тот буркнул что‑то, выпрямился и отошёл на пару шагов.

Собрав волю в кулак, принцесса повернулась к нему спиной и приступила к делу.

Первым делом разрезала одежду Чоксо, обнажив рану. Всё было залито кровью, трудно было разглядеть детали. Вдруг над головой появилась фляга. Трианна подняла глаза — один из разбойников молча протягивал её.

Открыв крышку, она принюхалась. Резкий запах ударил в нос, заставив закашляться. Бандиты за спиной рассмеялись. Это не вода — крепкий алкоголь. Но это даже лучше. Вода лишь смыла бы кровь, а это — продезинфицирует рану.

Нужно было чем‑то перевязать. Не найдя иного выхода, Трианна начала обрывать рукава своего платья. Взяв флягу, она плеснула огненную жидкость на рану.

Чоксо застонал, попытался подняться.

— Помоги! — бросила она Мариам.

Девушка резко смахнула слёзы — будто стёрла их с лица невидимой ладонью. Руки твёрдо легли на плечи вакхалийца, удерживая его на земле. Убедившись, что он больше не пытается подняться, принцесса вновь склонилась над раной.

Оторванный рукав платья послушно лёг в руки. Осторожно, почти нежно, она начала вытирать кожу вокруг раны, смывая кровавую пелену. Пропитанную кровью ткань отбросила в сторону, взяла вторую.

Когда поверхность раны наконец обрела хоть какие‑то очертания, Трианна вскочила на ноги. Бандиты мгновенно напряглись — один даже вскинул лук. Но девушка не собиралась бежать.

Замахнувшись ножом, она принялась кромсать подол юбки. Разбойники расслабились, разразились грубыми шутками, засвистели, когда показались стройные девичьи ноги.

Укоротив юбку чуть ниже колен, Трианна опустилась на землю и принялась нарезать из ткани узкие полоски — импровизированные бинты. Вылив на рану ещё немного жгучего алкоголя из фляги, она вместе с Мариам приступила к перевязке. С трудом, но последний узел был завязан.

В тот же миг за спиной возник один из бандитов. Резко выхватив флягу, он рывком поднял Трианну на ноги. Второй проделал то же самое с Мариам. Убедившись, что девушки стоят ровно, они отпустили их и взялись за Чоксо.

— Идите за нами. И без глупостей, — предупредил разбойник.

***

Лес поглощал их, словно тёмная пасть неведомого зверя. Трианна давно потеряла ориентиры — она не имела ни малейшего представления, в какой стороне осталась их прежняя тропа. Если бы пришлось возвращаться, она бы не нашла пути назад.

Разбойники переговаривались тихо, но их масляные взгляды не отрывались от девушек. Солнце уже стояло в зените, когда они наконец выбрались на опушку.

Там их ждали.

Две повозки, окружённые вооружёнными мужчинами, в которых сидели угрюмые люди — явно такие же пленники. Трианна всё поняла: они попали в лапы «охотников» — бандитов, промышлявших ловлей свободных людей для продажи в рабство.

Её и Мариам затолкали в повозку с меньшим числом пленников. Рядом, не церемонясь, бросили Чоксо. С его губ сорвался тихий стон. Трианна поправила повязку, украдкой огляделась.

Помимо них в повозке находились ещё пятеро: угрюмый юноша, чуть старше Трианны, забившийся в дальний угол, обхвативший колени и бормотавший что‑то невнятное; темноволосая девушка, обнимавшая за плечи плачущую девочку, возможно сестру; старая сухонькая женщина с лицом, похожим на пожелтевшую бумагу, седые волосы заплетены в косу; мальчик лет одиннадцати, прижавшийся к её боку.

Через час повозка тронулась. Мерный скрип колёс, ржание лошадей — всё это постепенно погружало в сон. Мариам, не выдержав, положила голову на плечо Трианны и уснула. Глаза принцессы тоже начали слипаться, но тихий стон Чоксо заставил её очнуться.

Она положила ладонь на его лоб — жар. Трианна похолодела. У неё не было ничего, чтобы помочь ему. Даже флягу с алкоголем отобрали ещё по дороге.

— Держи.

Трианна обернулась. Старушка протягивала ей бурдюк. Из‑за её плеча с любопытством выглядывал мальчик.

— Это вода с травками. Напои его немного, — прозвучал тихий, но твёрдый голос.

Трианна вздрогнула, словно вынырнув из вязкого омута своих мыслей. Взгляд сфокусировался на протянутом бурдюке — грубая кожа, потёки времени, едва уловимый запах свежести. Она кивнула — коротко, благодарно, почти машинально, — и приняла сосуд дрожащими пальцами.

Осторожно, с почти ритуальной бережностью, она приподняла голову вакхалийца. Его лицо, измождённое и бледное, казалось высеченным из камня: резкие тени подчёркивали впалые щёки, ресницы слиплись от пота, а губы были сухими, потрескавшимися.

Приложив горлышко бурдюка к его губам, Трианна замерла на миг, прислушиваясь к собственному дыханию, к едва уловимому шороху ветра за стенами крытой повозки. Капля воды сорвалась с края сосуда, скользнула по подбородку мужчины, оставив влажный след.