Песня разливалась над дворцом великого Повелителя солнечной Аркахаллы — нежная, прозрачная, как утренний туман над рекой. Она плыла сквозь коридоры, просачивалась сквозь тяжёлые занавеси, касалась каждого, кто слышал её. И люди замирали, заворожённые, поддаваясь волшебству мгновения. В сердцах рождалась тихая уверенность: завтра всё изменится.

…Так думала Тамиша, кружась перед зеркалом в новом белом наряде, приготовленном для завтрашнего танца. Она представляла, как Одаш увидит её — такую прекрасную, такую недосягаемую — и наконец выбросит из головы ту наглую рабыню. Тогда она признается ему в чувствах, и он поймёт: они созданы друг для друга. Они обязаны быть вместе…

…Так размышляла Бильшияр, лаская своего Повелителя. В мыслях она уже видела завтрашний Совет, где Джихиньяр назовет Магнеша — её сына — истинным наследником. Тогда вся власть окажется в её руках. Тогда она избавится от этой махирад, сотрёт её в пыль. Лучше бы её вовсе не стало. И тогда весь дворец будет подчиняться лишь ей одной…

…Так взвешивала варианты светлейшая махирад Садише, перечитывая письмо от верного соратника. Всё готово. Она знала: альгерская девка не приблизится к трону. Никогда. Если потребуется — она просто уберёт её. Да, Джихиньяр пострадает, но в гареме хватает юных красавиц, готовых занять место зарвавшейся наложницы. Так и будет, — твёрдо решила Садише.

…Так мечтал Магнеш, вновь стоя под её окнами в предрассветной тьме. Завтра он победит Одаша в честном бою, и никто не посмеет оспорить его право на награду. А когда он наконец получит её, сделает всё, чтобы она стала счастливой. Обязательно станет…

…Завтра… Всё изменится завтра…

Так думала Анна.

И в её песне, льющейся в тишине, звучала не только надежда — но и твёрдая решимость. Потому что завтрашний день принадлежал не только мечтам. Он принадлежал тем, кто готов был за него сражаться.