Гийом стиснул зубы. Ему стало неприятно.

Это все было слишком похоже на жалость. Или на хитрый расчет. Он же не малолетний идиот, которого выпускают гулять только со старшим братом. Так какого черта Нил так себя вел?

– И ты поэтому притворяешься моим другом? – резко спросил он.

– Я не притворяюсь.

– Ты дружишь со мной, чтобы что-то получить. Это и есть притворство.

Нил покачал головой.

– Я не желаю тебе зла и не собираюсь обманывать. Хоть мне и нужна твоя помощь. Я просто… ты будешь смеяться, но я совсем не умею заводить друзей. У меня всю жизнь был только один друг и я даже не помню, как мы с ним познакомились: слишком мелкий был. Кажется, мне было года четыре тогда и меня просто подвели к нему и предложили поиграть вместе. И с тех пор он всегда таскал меня за собой, развлекал, учил разным вещам, а я следовал за ним, потому что мне это нравилось. Когда я трусил, он высмеивал меня и тянул в безумные авантюры, а если я сомневался в себе или грустил, то получал от него поддержку. В уличных драках и битвах с монстрами мы всегда были вместе и он прикрывал мне спину. Сейчас мне его сильно не хватает. Кажется, будь он здесь, мы давно бы с ним нашли… а, забудь! Я просто подумал, что тебе тоже пригодится такой друг. А мне давно уже пора перестать цепляться за Дирка и выйти из его тени. Не маленький уже.

Гийом поколебался, но не стал больше ничего спрашивать.

Выходит, у Нила тоже был кто-то, до кого он тянулся, сомневаясь в своих силах. Для каждого сильного был еще кто-то более сильный, на кого приходилось смотреть снизу вверх. Значит, силу нужно было наращивать постоянно. А Нил… ладно, он был честен с Гийомом и причина для ссоры исчезла.

– Хорошо, так и быть. Стану твоим вторым другом, – великодушно сообщил он, – если научишь меня драться на мечах, ездить верхом, побеждать монстров и заплатишь пятьдесят золотых к концу этого года.

Нил рассмеялся.

– Вот ты все же жулик! Кто тут из нас еще корыстный?

– Я больше не жулик. Теперь я – честный стражник, – ухмыльнулся Гийом, – а еще будущий герой и твой друг. И вообще, должны же хоть у кого-то в команде быть мозги? Без этого любая затея обречена на провал.

– Согласен. А теперь пойдем-ка на службу, а то опоздаем.

В выходные Гийом обычно помогал родителям с уборкой, а потом шел гулять с друзьями, но нынче Сэм и Томас стали невыносимо противными, каждую встречу требуя его увольнения из стражи. Так что Гийом написал длинное письмо Анри, рассказывая о своей новой жизни, отнес его на почту и отправился бродить по городу один, мечтая о днях, когда станет настоящим героем.

– Эй, парень! Ты, я вижу, толковый малый. Не хочешь повеселиться? – окликнули его.

Гийом вынырнул из собственной головы и оглянулся. Эта часть города была ему плохо знакома. Но человек, звавший его, выглядел весьма прилично.

– И что за веселье?

– Серьезная игра с серьезными людьми. За один вечер разбогатеешь, если достаточно умен. Но ставка – один золотой. Нищим у нас делать нечего. Ну как, рискнешь проверить свои силы?

Гийом хмыкнул. Понятно, картежники. А с другой стороны, хоть посмотрит на настоящий притон. Один золотой у него был, больше проиграть все равно не сможет.

– Пошли.

Притон оказался на удивление уютным: куча мягкой мебели, приглушенный свет, улыбчивые девушки на входе и карточные столы.

А за одним из столов – Нил.

Он вздрогнул, заметив Гийома.

– Ты искал меня? Что-то случилось?

– Нет. Просто зашел поиграть в карты.

– Не стоит этого делать. Гийом, подожди меня на улице, я скоро закончу.

Окружающие засмеялись, а Гийом вспыхнул от гнева.

– Я тебе собака, что ли? Сам торчи под дверями!

Нил поморщился.

– Гийом,пожалуйста, подожди меня на улице. Не стоит тут играть, обдирут, как липку.

– Отстань от парня, он сам за себя решит. Верно? – лениво заметил один из картежников. – Садись, приятель. Покажи на что способен и не слушай всяких слюнтяев. А ты вскрывай карты, “воспитатель”.

Нил сжал зубы. Покосился на севшего за стол Гийома и небрежно бросил карты на стол. Даже не посмотрел, что у других.

– Ты проиграл, – ухмыльнулся картежник, – играешь дальше или бежишь плакаться к мамочке?

– Я ухожу, – ответил Нил, глядя на него в упор, – но прежде, ты ответишь на один вопрос. Ты слышал что-то о Рейвене? Он ведь часто здесь играет?

Воцарилась полная тишина. Главный картежник и явно хозяин заведения, медленно побурел, а затем зарычал и вскочил, свернув карточный стол. Нил и Гийом шарахнулись в разные стороны.

– Ты – чертов стражник! Как вы меня достали! Нет здесь Рейвена и никто в городе его не знает! Твой начальник из нас уже души вытряс, в поисках гребанного невидимки! Бей их, ребята!

– Гийом, прикрой мне спину!

Тот моментально встал позади Нила и вскинул кулаки.

Минут через десять они разбили пяток носов и успешно ретировались. На улице их уже не преследовали и Гийом счел это победой. У него немного звенело в ушах, кровоточила губа, а под глазом было больно и горячо (ой, фингал будет!), но у противников всего этого было куда больше. Лицо Нила “украшала” ссадина, а кулаки кровоточили. Тем не менее отказываться от излюбленных нотаций он и не думал:

– В подобные места лучше не ходить. Они только выглядят прилично, а на деле, там многих принуждают к игре в долг, после чего угрожают расправой. Не играй в карты с незнакомыми людьми, это опасно.

– Кто бы говорил! – фыркнул Гийом. – Ты мало того, что играл, еще и взбесил там всех. И нарвался на трепку. Так себе из тебя пример для подражания.

– Я был там с конкретной целью.

– Искал этого Рейвена? Слушай, а в чем смысл спрашивать о нем случайных людей? Ты, вроде, и нас с ребятами спрашивал, и бандитов под мостом, теперь вот картежников. И почему тот тип назвал его невидимкой?

– Потому что никто не знает человека с таким прозвищем, ни бандиты, ни горожане, – поморщился Нил, – но этот человек существует и я должен его найти.

– Зачем?

Нил оглянулся.

– Пойдем ко мне. Обработаем ушибы и я расскажу тебе о нем.

Дом Нила удивил Гийома: он был маленький и неуютный, с минимумом мебели. Какой-то… неухоженный? Гийом вдруг представил маму, хлопочущую на кухне и расставлявшую любимые плошки-поварешки в одном ей понятном порядке. Кухонные полотенца с яркой вышивкой. Обязательную вазу с цветами на окне и белоснежные, полупрозрачные занавески, колыхающиеся от легкого ветерка. Пожалуй, именно это можно было назвать уютом. И ничего этого здесь не было.

Дом Нила принадлежал старому холостяку, ведущему аскетичный образ жизни. Причем, не ему самому: от “духа” Нила присутствовали лишь несколько вещей: коробка с бинтами и склянками, оружие на стене(короткий и длинный меч, связка метательных ножей, узкий стилет), кожаная кольчуга и явно новый ковер на полу.

– Ты купил этот дом недавно, да? – спросил Гийом с любопытством. – Но почему такую развалюху? У тебя же много денег?

– Не купил. Унаследовал, – коротко ответил Нил, – пять месяцев назад в этом доме убили его хозяина. Моего дядю, Рутгера Янга. У него не было жены и детей, и он оставил дом мне.

– Соболезную, – неловко сказал Гийом, – у вас были хорошие отношения?

– Очень. Дядя Рутгер всегда любил меня и многому научил. Он был стражником и когда-то я хотел пойти по его стопам. Но потом передумал и стал героем. Я боялся ему об этом сообщать, но когда решился, он поддержал меня и даже оплатил часть снаряжения из своего кармана. Дядя Рутгер всегда был честным и справедливым человеком. Но был убит в собственном доме, а его убийца так и не понес заслуженного наказания.

Нил сжал кулаки.

– Это Рейвен его убил? – спросил Гийом.

– Да. Дядю нашли в луже крови и последним усилием он написал это имя. Только вот ни среди бандитов, ни среди наемников никто даже не слышал о Рейвене. А дядя впустил его в дом и сам открыл дверь. Он не был готов к нападению и получил удар ножом в живот. Даже не успел толком среагировать, – Нил прикрыл глаза, – расследование все еще ведется, но толку нет. Никто ничего не видел и не слышал. Нашли его с утра, когда он уже окоченел. Убили вечером. Дом не был ограблен.