Понимания он не встретил. Впрочем, больше и не ждал его.

Гийом не собирался тратить время на ерунду: они с Нилом продолжали искать Рейвена на улицах города и гадали кто это мог быть.

Однажды Гийому пришла в голову одна идея:

– Нил, а что если Рейвен – не мужчина, а женщина? Например, Рейвен могла быть проституткой и любовницей твоего дяди. Это объяснило бы почему такого “бандита” никто не знает. Не там ищут, вот и все. Они встречались тайно, чтобы не пострадала его репутация, поэтому никто об этом не узнал. Но “Рейвен” – ненастоящее имя, правильного Рутгер Янг не знал, вот и написал прозвище. И это объясняет почему он ее впустил и не ожидал нападения. Он ей доверял.

Нил погрузился в размышления.

– Дядя Рутгер был старым холостяком и легко мог скрывать любовную связь, но… город маленький, Гийом. Даже если они познакомились в борделе, рано или поздно столкнулись бы на улице и дядя узнал бы настоящее имя своей любовницы.

– А может поэтому она его и убила? Она могла быть из знатной семьи, захотела завершить роман со стражником-простолюдином, а он был против, грозился всем все рассказать и это разрушило бы ее репутацию! Рейвен приходит к нему якобы на свидание, а сама убивает, чтобы заставить замолчать навсегда!

Нил покачал головой.

– Гийом, ты увлекся. Дворянка-проститутка в любовницах у обычного немолодого стражника? Звучит нелепо. К тому же, дядя Рутгер никого бы не пытался удержать возле себя шантажом. И у нас нет ни единого доказательства реальности твоей версии. Но я поговорю с родителями: они могут знать о личной жизни дяди больше меня. А ты постарайся в следующий раз отталкиваться от фактов, а не домыслов. А то мы так договоримся до того, что Рейвен – крылатый демон в обличье человека, питающий к дяде Рутгеру лютую ненависть. И найти его невозможно, потому что он прячется в заколдованном черном замке.

Гийом фыркнул.

– Демонов не существует. В городе нет никакого замка. А постельные интрижки, измены и убийства из ревности – есть. Я придумываю такие версии, потому что все обычные уже проверили и они ни к чему не привели. Кстати, как вариант, Рейвен – кто-то из стражниц. Среди них много молодых и симпатичных. Я расспрошу Герду не выделял ли Рутгер Янг кого-то из них. Она все про всех знает.

Герда была стражницей лет тридцати и служила в страже почти десять лет. Знала она и Рутгера Янга, но версию Гийома не подтвердила: по ее словам тот относился ко всем подчиненным одинаково. Нил тоже разрушил его фантазии:

– Мама сказала, что дядя Рутгер был однолюбом. В молодости он полюбил замужнюю женщину, но даже не подумал обременять ее своими чувствами. Поддерживал дружеские отношения, помогал, когда видел возможность, навещал, но молчал о своих чувствах, потому что она любила мужа. Мама долго пыталась сосватать ему кого-то из подруг, пока дядя не признался ей в этом. Она думает, что этой женщиной была Шейла Уайлд: жена булочника и мать моего друга Дирка. Она часто бывает в нашем доме, очень общительная и улыбчивая женщина. Довольно хороша собой. Я помню, дядя любил с ней болтать и всегда был очень галантен. Я поговорил с ней, но она ничего не знает.

– И она не спала с ним? – уточнил Гийом.

– Этого я спросить не посмел. Во-первых, задавать такие вопросы замужней женщине оскорбительно. Во-вторых, тетя Шейла обладает взрывным темпераментом и считает меня кем-то вроде племянника. Я рос на ее глазах и в детстве считал ее настоящей своей тетей. Она бы мне уши надрала за такую наглость, – серьезно ответил Нил, – и за них же отвела бы к матери, ругаясь на всю улицу о моей испорченности.

Гийом расхохотался, представив эту картину.

– Ну, ты даешь! Погоди, а где сейчас твой друг? Почему я его ни разу не видел?

– Потому что Дирка нет в городе, – пожал плечами Нил, – мы вместе путешествовали и влипали в приключения, но расстались незадолго до моего возвращения в город. У него был подписан контракт на сопровождение принцессы инкогнито, а меня позвали зачищать банду Неуловимого Зверя. А потом сообщили о смерти дяди. Дирк до сих пор выполняет свое задание.

– Ясно. Ладно, будем искать дальше. Мы найдем Рейвена, Нил. Обещаю.

– Спасибо.

Ричард де Ланкендорф, к тихому ужасу Гийома, не забыл обещания сделать из него “порядочного человека” и время от времени вызывал к себе, подробно расспрашивая о службе, жизни и планах на будущее. Сообразив, что это надолго Гийом опросил опытных стражников и составил список ответов, которые должны были удовлетворить высокоморального начальника стражи. И это, вроде бы прокатывало, пока однажды Гийому не поручили забрать жалованье стражников из дома наместника. Ричард де Ланкендорф назвал сумму, от которой Гийома едва не хватил удар и отправил его забирать ее в одиночку. Нилу сопровождать его запретил, лошади и телеги не дал, но в последний момент приставил к нему Герду.

Герда шла нахмурившись и бурчала себе под нос:

– Один проступок против десяти лет безукоризненный службы и поглядите, что перевесило! Отправить за жалованьем! Как будто я – воровка и взяточница!

Гийом изумленно уставился на нее.

– Ты о чем вообще говоришь? Кто отправит воровку и взяточницу за такой огромной суммой?

– Наш благородный господин, Ричард де Ланкендорф, – фыркнула Герда, – это проверка на жадность и тупость, несовместимые с жизнью. А ты думал это знак высокого доверия? Ага, сейчас. Если у тебя в голове овечий навоз, ты решишь, что спереть деньги и свалить из города – главный шанс разбогатеть в твоей жизни. Только вот стража на воротах уже предупреждена об этом. И все патрульные тоже. Если ты хоть на шаг сойдешь с указанного маршрута, это будет считаться за попытку казнокрадства. После чего наш доблестный начальник стражи лично сядет на коня и будет гонять тебя по улицам, как последнего бандита, пока не свалишься от усталости. А потом отрубит тебе голову. Хотя, нет, это я приврала. Джонни Кечета он так гонял, потому что тот не только украл деньги, но и убил напарницу, Лилу Реввит. А Тони Вертера и Луи Паттерсона просто схватили на соседней улице, выпороли, как сидоровых коз и посадили на пять лет. В общем, если ты – дурак с пустой башкой, делай что хочешь, только меня в это не втягивай. А, и если что: я пыталась тебя остановить, дралась, как львица, но ты меня вырубил. Авось, господин де Ланкендорф остынет и вычеркнет меня из списка неблагонадежных стражников.

Гийом фыркнул.

– Хитрая какая! Нападение на стражника это еще плюс три года тюрьмы. Я тебя и пальцем не трону. Нет уж, деньги донесем как положено. А что ты сделала, что начальник на тебя сердится?

– Не сердится, а воспитывает из меня “достойную стражницу”, – Герда закатила глаза, – я, скажем так, не заметила одно нарушение в лавке крупного торговца тканями. Ничего криминального, не контрабанда и не ворованный товар. Ерунда. Одновременно с этим, мою сестру-швею наняли в очень хорошее место. По протекции этого торговца. Доказать связи никто не смог, да и не считается такое взяткой по нашим законам, но господин де Ланкендорф узнал об этом и теперь я в опале. Но из стражи не выгнали, так что есть шансы отмыться. А тебя за что?

– Показал, что хочу получить награду за Рейвена, – вздохнул Гийом.

Герда рассмеялась.

– Попал, бедняга! Когда ее только назначили, все стражники рьяно ринулись расследовать убийство лейтенанта Янга и начальнику стражи это не понравилось. А прилетело тебе.

– Слушай, а господин де Ланкендорф не боится, что если посылать за жалованьем одних “неблагонадежных стражников”, однажды кто-то его все-таки сопрет? Сколько лет он такое устраивает?

– Во-первых, не боится: безопасность города это его личная заслуга. И он не дурак: хрен ты сопрешь эту сумку с золотом, если не умеешь летать. Вокруг все перекрыто. Во-вторых, эта идея пришла ему в голову недавно. Раньше жалованье спокойно забирал Рутгер Янг и ему давали лошадь для этого. Ему начальник всегда доверял безоговорочно.