Гийом мрачно подумал, что причина тут неважна. Пренебрежительное отношение было слишком заметным. Почему Рамона это терпела? Потому что любила деньги? Или что там Дидье Шеро говорил: когда Рамоне переломали ноги Альвар Гарсиа просто забрал ее к себе в дом и заботился о ней. Может, она прощала его обращение из благодарности за это?

Они направились в комнату для допросов. Туда же привели скованного кандалами Бритта и усадили на стул. При виде Альвара Гарсиа его лицо вспыхнуло ненавистью.

Тот, напротив, улыбнулся.

– Привет. Отъелся, я смотрю? Как тебе в камере? Уютно?

Бритт мрачно молчал.

– Где наместница, Бритт? Если ты не скажешь где она, тебе гарантированно светит виселица, – ровным тоном сказал Нил.

Тот бросил задумчивый взгляд на него и, неожиданно, оживился. Усмехнулся и принялся проверять кандалы на прочность. Его настроение заметно улучшилось.

– Даже не думай, – пригрозил ему Нил, – как долго ты будешь упираться? Тебе это не поможет.

Бритт пожал могучими плечами. Он был совершенно спокоен.

– Время для письменного признания, приятель, – сказал Альвар Гарсиа, кладя перед Бриттом лист бумаги, – ты сейчас напишешь как убил, а перед этим надругался над Ксенией Гарсиа. И как избавился потом от тела, порубив на куски и скормив свиньям. Ты ведь это мне обещал сделать на галерах? Небось, уже сделал? Пиши, давай. И все закончится.

Бритт глухо заворчал. Его взгляд вновь наполнился ненавистью, а мышцы рук напряглись. Цепь кандалов подозрительно заскрипела.

– А если не напишешь признание, то я прямо сегодня съезжу к одному человеку, который поможет мне вывести тебя на чистую воду. Гай его зовут. Дорогой мой друг и родич. Добрые люди рассказали, как он пострадал от яда, которым пытались отравить мою жену. Он очень слаб и лечится сейчас у одного доктора в Силвербридже. И ждет меня. Небось обрадуется, когда я приеду, а?

Гийом недоуменно посмотрел на него. Теоретически Гай мог бы помочь, но разве на немого сработает его дар? Или Альвар Гарсиа подозревал, что Бритт притворяется и может говорить?

И тут случилось немыслимое.

Они все внимательно наблюдали за Бриттом и его кандалами, но разорвал он их одновременно с резким подъемом на ноги. В следующую секунду в лицо Альвару Гарсиа полетел стул, которым Бритт нанес мощный удар. Стул сломался о его голову и острой, отломанной ножкой Бритт нанес еще один удар, который наверняка завершился бы смертью Альвара Гарсиа, если бы тот не успел увернуться. Заостренный кусок дерева лишь рассек его висок, а не оказался вогнан в глаз со всей чудовищной силой Бритта.

В следующую секунду Бритт замер: меч Нила прижался к его шее.

– Не двигайся или умрешь! – жестко сказал он. – Брось обломок! Подними руки!

Бритт разжал пальцы. Поднял руки и, вдруг, провел ребром ладони по горлу, не сводя страшного взгляда с Альвара Гарсиа. Жест был простым и понятным: Бритт обещал убить врага, невзирая ни на что. Его раскосые, черные глаза горели жаждой убийства, а из горла рвалось глухое ворчание, как у дикого зверя.

Тот отступил.

– Сегодня же поеду, слышишь?! – зло крикнул Альвар Гарсиа, вытирая кровь с лица. – А тебя повесят, ублюдок!

Бритт шевельнулся. Это было едва заметное движение корпусом вперед, но на лице Альвара Гарсиа появился страх и он поспешно отскочил назад.

Бритт хрипло засмеялся, глядя на это.

И все в комнате без слов поняли кто из них двоих сильнее.

Голова у Альвара Гарсиа была разбита, а сам он очень зол. Перевязавший его врач настоятельно советовал воздержаться от поездок верхом: была вероятность сотрясения. Рамона, узнав о произошедшем долго молчала, а потом увела Альвара Гарсиа отдыхать, обещая позаботиться о нем.

Гийом с Нилом тоже пошли домой.

– Что-то ты притих. Испугался? – сочувственно спросил Нил. – Не волнуйся, это не постыдно. Бритт Безжалостный очень опасен. Он внушает страх и это нормально.

– Нил, он не знает где наместница. Допрашивать его бессмысленно, – рассеянно ответил Гийом, погруженный в свои мысли.

– Возможно. Тогда получается, что она спряталась где-то сама и все-таки проверяет меня, – Нил сжал зубы.

Гийом вздохнул.

– Но зачем? Она на две недели бросила все свои дела, не вышла к любимому мужу, буквально воскресшему из мертвых, пугает и огорчает Рамону и не навещает Гая, которым очень дорожит. И все это ради тебя? Извини, но я не верю. В этой версии все разваливается.

Нил пожал плечами.

– Я устал. Ты можешь прекратить поездки в Силвербридж? Ты постоянно пропадаешь на целый день и я без тебя зашиваюсь. К хорошему быстро привыкаешь и я привык, что ты все время рядом и помогаешь мне на службе. Что ты вообще там делаешь?

– Рамона просила меня ездить вместо нее, а Гай – кладезь информации. Ему никто не может солгать и он считывает эмоции людей.

– То есть?

– Погоди, я тебе что не рассказывал об этом? – опешил Гийом. – У Гая дар вытягивать из людей правду, но он – не маг. Ему никто не может лгать и он легко “читает” эмоции людей. Хотя с этими его “осколками” я так ничего и не понял. Гай видит что-то противоречащее реальности, но Рамону об угрозе смерти все-таки предупредил.

– Ну их всех к черту! – неожиданно сказал Нил с чувством. – Хватит неразрешимых загадок. И хватит работы: она мне каждый день приносит неприятные сюрпризы. Давай забудем о ней хоть ненадолго и сыграем партию в “Оргию королей”. Или что-нибудь приготовим. Мне надо отвлечься.

Гийом тихо рассмеялся.

– Работа в страже любого достанет. Сделаем и то и другое. И когда уже мы с тобой отправимся в путешествие?

– Не раньше, чем найдем Ксению Гарсиа и того, кто ее похитил. И нового начальника стражи мне на смену.

– Ты разбил все мои мечты.

Весь вечер они развлекались, а по дороге домой Гийом принялся обдумывать пошлую мысль: живя в одном доме с Альваром и Ксенией Гарсиа, наслаждаясь их радостью и счастьем, ощущал ли Гай их удовольствие в постели? А догадывались ли они об этом? Их эмоции всегда делились на троих и Гай передавал их от одного к другому, пропуская через себя. Можно ли испытывать свои чувства, когда постоянно находишься под влиянием чужих? Полюбил ли Гай вздорную Ксению дю Белле сам или из-за влюбленности в нее Альвара Гарсиа? Насколько важен стал ему Альвар, если его жена так сильно любила этого страшного, но доброго великана? И кем они его все-таки считали, раз за двадцать лет этого странного сплетения чувствами Гай стал не лишней деталью, а чем-то вроде третьей стороны треугольника?

Неудивительно, что объяснить это даже близким друзьям не удавалось. Все, наверняка, думали бы в первую очередь о том кто с кем кувыркается в постели, в какой позиции и не скрываются ли за таким составом семьи Гарсиа какие-то страшные извращения. Даже не догадываясь, что эмоциональная связь была не только прочнее, но и интимнее в разы любых любовных практик.

Ночью, погружаясь в сон Гийом ловил смутные образы и обрывки фраз, что слышал ранее:

–Хотя однажды Гай сказал, что мы без него пропадем, поэтому он останется с нами. И остался. Надеюсь, он не покинет меня и сейчас. Иначе я и правда пропаду. Как пропал Альвар…

Ксения Гарсиа.

– Нет… господи, пожалуйста, нет! Почему она? Почему они оба исчезли?! Я ведь был рядом, я… нет… я не должен был уезжать и оставлять ее! Нужно немедленно вернуться в город!

Гай.

– А Гай знает о пропаже Ксении и вашем возвращении?

Альвар Гарсиа не ответил. Гай ничего не знал, но его это не волновало. Как и отсутствие Гая в принципе. Как и пропажа жены.

Третья сторона треугольника пропала и он развалился на три отдельных осколка.

На следующее утро у участка стражи их ждала толпа беспризорников.

– Господин Янг, нас прислала наместница города, – вежливо сказал один из них, – она сказала ее держат в плену и просила чтобы вы пришли к ней, взяв как можно больше стражников с собой.