Костёр развели маленький, в углу, под остатком перекрытия. Еду Синары я разделил, как и сказал. Сначала нам пятерым, потом то, что осталось, отнёс Стеблям и Даргу. Сунул в руки Браму, не говоря ни слова. Он посмотрел на сухари, на меня, потом туда, где у дальней стены, отдельно ото всех, сидела Синара, обхватив колени руками. Разломил последний сухарь надвое и половину отдал Эссе. Синаре не досталось ничего.

Когда лагерь затих, я отошёл к стене, подальше от костра, сел, вытянул ноги, закрыл глаза и потянулся к Схрону. Я не вытаскивал ничего, просто перебирал, касался нитью одного за другим. Пора бы посчитать и оценить всё, что теперь у меня есть.

За всё время, как я оказался в городе, это… самый ценный улов, да чего уж там, за всю мою жизнь. Старался не показывать остальным, как сейчас у меня тряслись руки от предвкушения.

Сорок зелёных ядер… С сорока зелёными в городе можно было много чего. Не просить. Не ждать, пока школа решит, достоин ли ты пилюли, а купить самому. Заплатить за то, что нужно, и ни у кого не спрашивать.

Особое ядро Нурра. Оно лежало в Схроне с того самого дня, как Сандзо вдавил метку мне в ногу, и я до сих пор не знал, что с ним делать. Помимо отцовского копья, ещё одна вещь из моих руин.

Меч Краста. Хороший меч, лёгкий. Мне он был не очень нужен, у меня копьё, но Узел не носит плохого оружия. То, что осталось от пилюль сектанта, завёрнутое в тряпицу. Его книжица в три страницы и рядом вторая, Мейнина, страницы с четвёртой по восьмую.

Набор Мелта. Кольцо, осколок ядра, баночка со смазкой, инструмент с расплющенным концом. Пепельный шнур с тремя узлами. Железное кольцо с зубцами Мейны, что завёрнуто в тряпицу.

Ключ… Мёртвый чёрный куб и футляр с девятью штырями. Зачем я его тащил, я так и не придумал. Но артефакт, которым можно перенести несколько человек, пусть даже пустой… Кто-нибудь в городе знает, что с ним делать. Кто-нибудь знает, сколько он стоит.

Коробочка Мейны с тремя тёмными пилюлями. Коробочка Вельтов с гербом. Четыре восстанавливающие, семейные, которые варят только для своих. Шестнадцать пилюль Основ, которые Синара прятала, стоя на коленях.

Кулон на защиту от удара Узла… три заряда. Я коснулся его нитью, и он ответил тёплым толчком, будто узнал. Воронка под Источником тут же шевельнулась, и я поспешно отвёл нить.

А в самом дальнем углу лежал маленький свёрток, туго обмотанный полоской серой ткани… Его я трогать не стал.

Не знаю, как по городским меркам, но по деревенским я богач из богачей. Странное чувство внутри: будто я полный и важный… такого я никогда не испытывал.

Глаза открылись сами. Посмотрел на ребят, четыре клятвы верности и ещё одна. Да уж… не этого я ожидал, отправляясь на экзамен школы.

Заглянул внутрь себя. Росток, полный до краёв, упёршийся в потолок. Дуга-корень, двойная, от звериных глифов к кольцам на лбу, и от неё нити ко всем Гнёздам, сотни нитей, густые, как корни старого дерева. Засов, лёгший на дугу. Я тронул его, и он закрыл Источник изнутри, тихо, почти без усилия, а потом так же тихо открыл.

«Тайник», так эту технику назвала Мейна, и это только часть. Если освоить остальное, то можно также использовать чёрные нити и оплетать Источник другого. Хочу ли я это освоить, нужно ли мне это? Большой вопрос… Подумаю об этом позже.

Воронка под Источником медленно крутилась и ела по капле мою энергию. Вот этому приобретению я не рад совсем. Пусть она и помогла мне с Мейной, но последствия и голод…

Синара встала и направилась ко мне. Остановилась рядом и, не поднимая головы, спросила:

— Могу ли я сесть рядом с тобой?

— А? — посмотрел на неё.

— Сесть с тобой, — повторила она. — Я умылась и новая одежда… ты не побрезгуешь?

— Зачем?

— Чтобы остальные видели, что я не только твоя… — она проглотила. — Но и ты за меня. Пожалуйста.

— Ладно.

Она медленно опустилась рядом и тут же себя обхватила, закрыла глаза и сидела молча. Не знаю, свыклась ли она со всем, что произошло, или нет, но Вельт уже думает наперёд. Хочет, чтобы все видели, что она сидит со мной, и я ей это позволяю. Плевать.

Как заснул, я не заметил. Проснулся рано, Синара по-прежнему была рядом. Когда встал, она тут же вскочила.

— Что мне делать? — спросила она, часто моргая.

— Иди так же, как шла, — пожал я плечами.

И понял, что я не получаю никакого удовольствия от её… пресмыкания. Одно дело — ребята, с которыми я тренировался, и другое — она… девушка и вообще как-то это… Тряхнул головой и дал команду всем встать.

Вышли мы затемно. Луны уже ушли за край, небо на востоке было серым, Руины вокруг стояли чёрные и без теней. Шли молча. Даже Тавр, который обычно с утра не мог закрыть рот, только сопел позади меня и иногда спотыкался.

Через квартал свернули направо, потом через пролом в стене, потом по широкой улице, которая шла вверх, полого, но всё время вверх. Дома по сторонам становились ниже, реже, а между ними открывалось всё больше неба.

И тут пришёл запах. Слабый, но такой, что спутать было нельзя. Старая кровь… Тавр за моей спиной перестал сопеть.

Достал кость. Пустил нить. Ничего. Наши двадцать шесть огоньков за спиной. Впереди, на сотни шагов, пусто. Ни одного Источника.

— Что там? — тихо спросил Одр.

— Никого, — ответил я.

Улица вывела нас на площадь. Большую, неровную, вымощенную старыми плитами, многие из которых треснули и вздыбились. Она лежала выше всего, что было вокруг, будто кто-то давным-давно насыпал холм и разровнял его верх. С трёх сторон её окружали остатки стен, низких, по пояс, а с четвёртой, с востока, стены не было вовсе. Там площадь обрывалась краем, и от края вниз, по склону, уходила дорога. Та самая, на карте. Выход из Руин и наше место сбора после экзамена.

Колонна вышла на площадь и остановилась. Никто не сказал ни слова.

Плиты были в крови и не местами, а почти везде. Тёмные, почти чёрные пятна, широкие, разлапистые, с потёками, будто по ней что-то волокли. Она засохла давно, потрескалась сеткой, и по краям её уже присыпало песком. На стенах, на остатках стен, брызги. Высоко, на уровне груди, на уровне головы.

Оружие валялось повсюду. Меч, переломанный посередине, у самого края. Ещё один, целый, в трёх шагах. Копьё, древко которого раскололось вдоль. Лук, натянутая тетива которого лопнула, и обломки стрел вокруг, будто кто-то стрелял до последнего, а потом стрелять стало не во что. Ножи. Пряжка от пояса. Сапог. Один, без пары.

Чёрные пятна на плитах, которые не были кровью. Сухие, с серым отливом, будто кто-то бросил на камень горсть пепла и пепел этот прикипел, въелся в камень. Местами они лежали кругами, а где-то полосами: длинными, тонкими, как следы от удара. Я присел у одного и провёл пальцем. Палец остался чистым. Пепел не стирался. Он был в самом камне.

— Это что такое? — выдохнул кто-то из Основы за спиной.

Я уже видел такое, когда сектанты дрались со Стенолазом. Это их техники… Они тут были и сражались с… с кем-то из города.

— Тел нет, — вернулся Сарн. — Столько следов крови… и ни одного тела.

Их забрали. Это было понятно сразу, вот только кому нужен мёртвый человек? Вроде бы сектанты не делают пилюли из тех, у кого развеялся после смерти Источник. Начал искать следы и нашёл их. Бороздки от телег… Они тут были, вот только чуть шире, чем у сектантов. Тогда кто?

— Рейланд, — позвал Тавр.

Голос у него был странный. Я обернулся. Он стоял у северной стены и смотрел вниз, себе под ноги. Я подошёл. Между двумя плитами, наполовину засыпанная песком, лежала накидка. Синяя. Плотная, хорошего сукна, с вышитым у ворота знаком, который я видел каждый день в школе. Равновесие… Вот только такие накидки носили не ученики, а наставники.

Тавр присел и потянул её из песка. Накидка была разорвана на плече, и вся спина была тёмной, жёсткой, будто её облили смолой.

— Кто это? — спросил он тихо.

Ответа у меня не было. Позади кто-то заплакал, кажется, светловолосая из Стеблей. Потом кто-то из Основы выругался, длинно, с надрывом. Дарг стоял посреди площади, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел на сломанный меч у края.