— Дальше идут данные с последних минут. Ваше Величество… там есть приписка. Не автоматическая. Капитан Карт успел набрать её вручную, за минуту до конца записи.

— Читайте.

И Дорн прочёл — медленно, вслух, ровно, как читают приговор: «Планета живая. Не трогайте её. Мы не должны были находить это место. Мы не нужны здесь. Передайте Императору: если он пришлёт сюда корабли, они придут за ним. Нас уже нет».

Тишина в тронном зале стала такой, что стало слышно, как гудит вентиляция и как далеко внизу, в куполах Акраба, работает рудный комбинат.

Император смотрел на шесть лун за стеклом.

— Что это значит? — спросил он наконец. — «Они придут за мной»?

— Мы не знаем, Ваше Величество.

— А что вы знаете?

Дорн опустил голову.

— Мы знаем, что «КРР1253670002» перестал существовать, когда его экипаж ступил в эту систему. И что капитан Карт — единственный из всего экипажа, который до последнего мгновения пытался что-то нам передать.

Император медленно поднялся с трона. Подошёл к стеклу. Приложил ладонь к холодной кристаллической плите.

Марухай вращался внизу — серо-коричневый, усталый, с шестью лунами на орбите. Планета, которую его предки разменяли на корабли.

А где-то очень далеко, в системе HG-Зет-14, висела планета, где всё ещё был лес. Где воздух пах землёй. Где, возможно, всё было так, как было до людей.

И она только что сказала «нет».

— Дорн, — сказал Император тихо.

— Да, Ваше Величество?

— Соберите Круг. Всех. Сегодня же.

— Слушаюсь. И… что мы скажем Кругу?

Император долго смотрел на Марухай.

— Скажем, что мы нашли рай. — Он отнял ладонь от стекла и посмотрел на неё так, будто не узнавал собственную руку. — И что рай оказался занят.

Круг собирался в зале, который не любил никто, включая самого Императора. Помещение было врезано в тело станции, на три яруса ниже панорамных галерей: ни окон, ни кристалла, только серые стены и длинный стол из марухайского чёрного гранита. Здесь не было вида на планеты, лун и звёзд. Здесь всегда пахло техническим озоном.

Именно поэтому Император выбрал этот зал.

В галереях люди смотрят на Вселенную и думают о величии. Здесь, за герметичной переборкой, величие выглядело тем, чем было: вопросом логистики, бюджета и выгоды.

Он вошёл последним — как всегда. Двенадцать человек поднялись. Тринадцатый остался сидеть.

— Садитесь, — сказал Император, занимая место во главе стола.

Тринадцатый, сидевший в дальнем конце, был единственным, кто не отвёл взгляда. Его звали Валерн Осс. Председатель объединённого синдиката «Гелиос-Руд — Северный Кряж — Харибда-Металл». Человек, чьи шахты снабжали рудой верфи, которые строили корабли, которые искали планеты, которых больше не осталось. Он был полноват, гладко выбрит и всегда одет дороже, чем позволял этикет. На правой руке — тяжёлый перстень с чёрным камнем. Император не помнил, чтобы Осс когда-нибудь его снимал.

— Ваше Величество, — начал Осс, не дожидаясь, пока Император закончит садиться. Это была вторая его привычка, которую Император ненавидел. — Мы получили сводку. Планета похоже найдена. Поздравляю.

— Спасибо.

— Есть вопросы, которые синдикат хотел бы обсудить.

— Я и собрал вас для этого.

— Тогда позвольте начать с главного. — Осс положил на гранит широкую ладонь. — Когда мы отправляем флот?

Тишина. Один из губернаторов — тот, что сидел слева, от молодых секторов — кашлянул в кулак.

Император смотрел на Осса.

— Вы сказали «флот».

— Я сказал «флот», Ваше Величество. Четыре тяжёлых крейсера, два носителя, десантные модули, инженерный корпус, буровые и добычные платформы. Плюс прикрытие. Думаю, сорок восемь единиц — реалистично. Первый эшелон можно собрать за сто двадцать дней, если прижать верфи.

— Сорок восемь единиц, — медленно повторил Император. — К мирной планете.

— К планете, на которой мы потеряли «КРР1253670002», — сказал Осс. — К планете, которая наверняка кусается. — Он улыбнулся, и улыбка была совершенно искренней. — Я, признаться, воспринял это как рекомендацию.

По столу прошёл тихий, неловкий, но отчётливый смех. Двое-трое. Император отметил в умек тех, кто посмел таким образом выразить ему свое презрение.

— Ваше Величество, — Осс подался вперёд. — Позвольте я скажу то, что мы все думаем, но не решаемся.

— Вы редко стеснялись, Осс.

— Именно поэтому синдикат платит мне столько. — Он развёл руками. — Мы сотни лет строили «КРР». Вы знаете, сколько это нам стоило? Мы все вложили это в поиск, потому что вы обещали нам результат.

— И результат есть.

— Есть сигнал, — отрезал Осс. — Один пакет. Шесть слов про биосферу и странная приписка от мёртвого капитана. Синдикат не может продавать приписки, Ваше Величество. Синдикат должен видеть планету. Открыть концессию. Начать добычу и поселение. Тогда руда, воздух, вода, земля — всё это станет реальностью, которую можно посчитать.

— Вы хотите строить там шахты.

— Я хочу построить там город. И второй город. И десятый. — Осс поднял палец. — Ваше Величество, вы сами говорили: эта планета станет местом жизни избранных. Вот избранные. Они уже стоят в очереди. Их деньги уже лежат на счетах. Но чтобы избранные поехали, им нужно знать, что там безопасно. А безопасность гарантируется не словом, а присутствием. Флот — это гарантия.

Император медленно обвёл стол взглядом.

— Я хочу услышать остальных.

Первым поднялся Дорн. Советник никогда не выступал первым, и это уже само по себе стоило отметить.

— Ваше Величество. Синдикат говорит о безопасности. Позволю себе указать: безопасность — это не то, о чём предупреждал капитан. Он не писал «здесь опасно». Он написал «мы не нужны здесь».

— Я согласен, — поднял голос губернатор Акраба, человек с тяжёлым обветренным лицом, единственный здесь, кто жил на поверхности. — Ваше Величество, я тридцать лет дышу респиратором. Я тоже хочу лес. Я тоже хочу воздух, который не убивает. Но синдикат предлагает привезти на живую планету то, что убило эту. — Он ткнул пальцем вниз, сквозь переборки, сквозь километры скалы, в сторону Марухайя. — Буровые платформы. Отвалы. Шлак. Вы хотите, чтобы к тому времени, когда мы найдём лес, у нас уже не осталось ничего, кроме привычки его вырубать?

В зале стало тихо. Дорн смотрел в планшет. Осс — на губернатора, с интересом человека, изучающего неожиданное препятствие.

Третьим заговорил человек, от которого Император этого не ждал, — молодой начальник инженерного корпуса станции, Терин Сай. Он был здесь не по статусу, а потому что строил «Гнездо». Обычно он молчал.

— Ваше Величество. Одно замечание. — Он поклонился. — Флот — это не гарантия. Флот — это обязательство.

— Достаточно, — сказал Император. — Я услышал.

— Простите, Ваше Величество, — Осс не собирался заканчивать. — Но синдикат должен знать, что будет дальше. Не через год. Сейчас.

— Сейчас синдикат не получит ничего.

— Это ошибка.

— Это мое решение.

Осс наклонил голову. Впервые за всё заседание он не улыбнулся.

— Ваше Величество, позвольте мне объяснить, как это выглядит со стороны синдиката. — Он стал говорить тише и от этого казался опаснее. — Мы финансировали строительство кораблей. Мы снабжали верфи рудой. Мы платили короне пошлины и называли вас хозяином Вселенной в каждом официальном документе — потому что это было выгодно. Выгодно всем: синдикату, короне, избранным, что уже собрали деньги. А теперь появляется планета, которую все ждали столько десятков лет, — и вы говорите «ошибка»? — Он развёл руки. — Скажите прямо. Вы боитесь?

Зал перестал дышать. Гравитация в помещении не изменилась, но всем показалось, что стала тяжелее.

Император смотрел на Осса долго. Достаточно долго, чтобы каждый в зале вспомнил, почему его называют хозяином Вселенной.

— Я боюсь, — сказал он наконец. — Я боюсь, что мы найдём единственный оставшийся лес во Вселенной и превратим его в отвал, потому что не умеем иначе. Я боюсь, что через сто лет мой правнук будет сидеть в таком же зале, на такой же станции, с таким же респиратором — и смотреть на такую же серую планету. Я боюсь, что мы победим. Вот чего я боюсь, Осс. — Он встал. — И это не то, о чём я намерен советоваться с синдикатом. Эта планета станет домом для избранных, а не источником дохода.