Я отпрянул от неё и ответил.

— Давайте так синьорина, раз уж вы столь настойчивы, я обещаю подумать?

— Боюсь в этот раз маркиз, — она отрицательно покачала головой, — отец не примет от меня такого ответа.

— И что вы будете делать? — удивился я, — если я вам откажу.

— Буду жить под вашей дверью, — она пожала плечами, — и жалобно смотреть на вас всякий раз, когда вы будете входить и выходить из своих покоев, пока ваше сердце не сжалится надо мной.

Несмотря на ситуацию, мне, честно говоря, нравилась её смелость и упорство, а самое главное, что она не истерила, не пыталась меня шантажировать тем, что выбежит из комнаты голой и станет кричать, что я её изнасиловал. Это конечно будет скандал, который повредит её и моей репутации, но девушка не собиралась опускаться до подобных низостей, просто заверила меня, что будет рассчитывать только на моё благородство и доброе сердце.

— Надеюсь, вы не девственница? — на всякий случай поинтересовался я у неё.

Она изумлённо посмотрела на меня.

— Ваше сиятельство, я дочь семьи Морозини, конечно я девственна и сохраняю себя для своего мужа, — твёрдо сказала она.

— По вашему поведению, не сильно на это похоже. — вздохнул я.

— Вы можете в этом удостовериться сами, маркиз, — она лукаво посмотрела на меня, — ну же, идите ко мне, обещаю, я вас не укушу.

Холодные мурашки пробежали по моей спине, и я возможно впервые подумал о том, что жаль, что ещё не достиг того возраста, в котором сейчас мог бы осуществить обычные мечты любого подростка, который уже вошёл в период полового созревания.

— Если этот город полон реликвариями, то я могу вам обещать только десять кораблей, — наконец решился я, что надо как-то заканчивать эту щекотливую ситуацию, — на остальных десять я подожду другие подобные предложения.

Девушка задумалась, и затем кивнула.

— Хорошо, это уже больше того, что я мечтала получить от вас, когда только собиралась встретиться с вами. Я согласна! Когда подпишем договор?

— Как вас зовут синьорина? — вздохнул я, потрясённый тем, что она сидит голая, в чужой постели и при этом торгуется, вот уж истинное дитя Венеции.

— Анна Морозини, — представилась она, гордо произнеся своё имя.

— Синьорина, придёте ко мне завтра, со своим отцом и мы подпишем договор, — терпеливо объяснил я ей, на что девушка возмущённо фыркнула.

— Вот уж нет, — покачала она головой, — да я только выйду из вашей комнаты, как в этой кровати окажется целая толпа девиц, желающих от вас того же самого. Нет уж, я останусь с вами, до подписания договора.

— Я вообще-то планировал принять ванну, — я посмотрел на неё, — потом поужинать.

— Я вполне могу составить вам компанию и в том, и другом, — не сдвинулась она с кровати ни на сантиметр, — и даже спину могу вам потереть. Она, кстати, у вас стала с последней нашей встречи такой симпатичной, без того ужасного горба.

Поняв, что эту наглую девицу я из своей кровати, кроме как со скандалом не выкину, я тяжело вздохнул и позвал Бернарда.

Швейцарец, зайдя ко мне, округлил глаза, увидев одежду девушки на полу, а её саму в моей кровати, укрытую одним одеялом.

— Как? Уже? — искренне изумился он, — прошло всего десять минут.

— Я не буду это обсуждать, — проворчал я, — зови Марту, без Аньес только, пусть готовит мне ванну и ужин…на двоих.

— Слушаюсь, — он вышел, удивлённо качая головой.

— Синьорина, — вздохнул я, поворачиваясь к девушке, — теперь, когда мы всё решили, может быть, вы оденетесь? Я не дам вам меня мыть, поскольку это будет уже перебор.

— Нет, — просто сказала она, — пока я в таком виде, вы ничего со мной не сделаете, а как только я оденусь, вы можете приказать своим слугам выкинуть меня из комнаты.

— Я дал слово! — возмутился я.

— Ваше сиятельство, — она иронично посмотрела на меня, — если бы каждый раз, когда мужчина обещал, что женится на мне, если я проведу с ним ночь, мне давали один флорин, я была бы уже самой богатой женщиной Венеции. К тому же про вас идут такие истории, что я лучше останусь нагой.

— Какие такие истории? — изумился я.

— Что вы после проведённой ночи с девушкой, дарите ей подарок и навсегда про неё забываете, — пожала она плечами, — я не хочу быть у вас такой же девушкой на одну ночь.

Я открыл рот, чтобы опровергнуть её слова, но по факту, ведь так оно и было, хоть сексом я ни с кем из них не занимался, просто спал вместе. Поэтому я закрыл рот обратно.

— Ага! — обрадовалась она, показывая на меня пальцем, — ага!

Я собирался оправдываться, но тут вошла Марта, хоть уже видимо и подготовленная Бернардом, к тому, что она может увидеть, но всё равно зрелище явно голой девушки, укрытой одним лишь одеялом в постели своего сеньора, было для неё нечастым событием, поэтому она старательно отводила глаза от кровати, общаясь со мной.

Так что и купание, и вытирание, Анна Морозини заинтересованно смотрела с кровати, задумчиво осматривая моё тело.

— Сейчас принесу вам ужин, синьор Иньиго, — Марта показала Бернарду вынести ванную, не впуская внутрь других слуг, и обратилась ко мне, — у синьорины есть какие-либо предпочтения?

— Буду то же, что и мой мужчина, — мурлыкнула та с постели, и Марта, краснея от щёк до ушей, выбежала из комнаты.

Я лишь тяжело вздохнул от этой сцены.

Ужинали мы в кровати, она по-прежнему голая, лукаво посматривающая на меня, я же был в растерянных чувствах. Мной совершенно точно манипулировали, но Анна делала это так ненавязчиво и приятно, что я не знал, что с этим делать. Одно дело если бы она пыталась меня шантажировать или угрожать, тут уж я без колебаний выкинул бы её из комнаты, несмотря ни на какие последствия, но так? Я впервые встретился с подобной тактикой, против которой не знал, что делать.

— Предлагаю перейти на ты, — видя, что я молчу, погружённый в свои мысли и лишь ем, сказала она, — могу я называть вас просто Иньиго?

Я иронично на неё посмотрел и обвёл вилкой контур её фигуры.

— Завтра о том, что между нами было или не было, будут говорить все, — сказал я, — называй ты меня Иньиго при этом или не называй.

— Ну так, зато, я отважу от вас других хищниц, — рассмеялась Анна, — к тому же у нас впереди вся ночь, можем обсудить это.

Я тяжело вздохнул, рассмешив её этим.

— Я как-то уже отвыкла, что находясь в обществе мужчины, мне не говорят комплименты, не хвалят мои глаза и волосы, — девушка с лёгкой усмешкой посмотрела на меня, явно про это намекая.

— Волосы, как волосы, ничего необычного, — мстительно ответил я, чем ещё больше рассмешил её.

— А глаза? — она специально придвинулась ко мне ближе, чтобы я посмотрел в них.

Я посмотрел и впервые со смерти Жюльетты, моё сердце вздрогнуло. То странное, давно забытое чувство снова робко встрепенулось и дало о себе знать. По телу от этого взгляда девушки у меня пробежали мурашки.

— Анна, вы зря так сильно стараетесь, — я покачал головой, — даже если я влюблюсь в вас, это никак не повлияет ни на стоимость кораблей в договоре, ни на их количество.

Карие глаза напротив меня расширились, и девушка внезапно закатилась таким звонким смехом, что наверняка это слышали и снаружи.

— Хорошо, — кивнула она, говоря сквозь смех, — буду с вами холодной стервой, как обычно.

— Слава Господи, — облегчённо перекрестился я, чем снова вызвал её смех.

Мы поели, Марта унесла поднос с посудой и тем, что мы недоели, затем принесла мне книгу.

— Спокойной ночи, синьор Иньиго, — она осуждающе посмотрела в сторону венецианки, которая даже не шелохнулась под этим взглядом.

— Спокойной ночи, Марта, — кивнул я, открывая новую для себя книгу и начав читать.

— Эй! — тут же возмутилась моя соседка, — а я? Я тоже хочу знать, что в книге!

— Вы знаете арабский, синьорина? — я с удивлением на неё посмотрел, — это «Канон врачебной науки» Авиценны, он явно будет вам неинтересен.

— Иньиго, — она придвинулась ко мне ещё ближе, — я сейчас начну вас целовать, и сам Господь не будет знает, где я остановлюсь.