— «…принимаем благородного Иньиго де Мендоса в число confratres нашего святого ордена, дабы он участвовал в духовных благах, молитвах и поминовениях наших братьев…».

Я знал, кто такие «confratres», но чтобы духовным собратом ордена францисканцев сделали меня?

Удивлённый, я поднял взгляд на улыбающегося Франческо делла Ровере.

— Это большая честь для меня, преподобнейший отец, — ответил я, поскольку тут другого ответа просто не могло быть, если ты не идиот конечно, — просто огромная!

— Тогда поставьте свою подпись о согласии, чтобы ваше имя внесли в хроники ордена, — ответил он, — и носите этот перстень с подобающим ордену смирением и скромностью.

Я подскочил с места, вышел наружу, позвал Бернарда, чтобы он принёс мне письменные принадлежности и когда формальности были выполнены, надел на большой палец простой серебряный ободок, с выбитым на нём тау-крестом.

Франческо делла Ровере спрятал подписанный мной лист и заметил.

— Признаюсь честно, синьор Иньиго, это решение не вызвало больших споров, поскольку за последние годы вы сделали для Церкви достаточно, чтобы многие братья воспринимали вас как давнего друга Ордена.

— Вы преувеличиваете, преподобнейший отец, — скромно ответил я.

— Нет, просто констатирую факт, — покачал головой Франческо делла Ровере, — именно поэтому я и хотел вручить вам это лично.

— Благодарю ещё раз за подобную честь, преподобнейший отец, — склонил я перед ним голову.

Он кивнул и сменил тон разговора.

— Что же, теперь, поговорим о делах.

Я тут же напрягся, видя, что он стал серьёзным.

— Многие говорят, что у вас самая доступная типография не только в Риме, но и в Европе, синьор Иньиго, — продолжил он.

— Вы глава ордена, в котором теперь состою и я, преподобнейший отец, — улыбнулся я, — говорите просто по имени.

Он тепло мне улыбнулся и так продолжил.

— Иньиго, я вижу пользу книг, а также то, что при большем распространении и небольшой цене, ими можно обучить большее количество людей.

— Именно поэтому я и привлёк лучшего типографа, для повышения качества книг и снижения стоимости печати, — кивнул я, — книги — это будущее!

Франческо делла Ровере согласно покивал.

— Многие в ордене против них, поскольку опасаются разгула свободомыслия, но я согласен с вами Иньиго, что они, наше будущее.

— Чем я могу помочь Ордену? — я понял, куда он ведёт.

— Я могу попросить вас, отпечатать для Ордена несколько совсем ветхих книг, которые нужны братьям, но они приходят из-за частого пользования в полную негодность?

— Каким тиражом? — поинтересовался я.

— Порядка двадцати экземпляров, — скромно ответил он.

— Преподобнейший отец, — вздохнул я, — я напечатаю вам их все, по сто штук, и если вам потребуется ещё, вы смело приходите ко мне. Я готов помогать своим собратьям и конечно же не возьму с Ордена денег за эту работу.

Услышав от меня, что я сделаю это бесплатно, он облегчённо вздохнул и перекрестил меня.

— Благодарю вас Иньиго, это сильно поможет Ордену.

Я было чуть не заикнулся, чтобы он писал Петеру Шёфферу о своих хотелках, но сразу же пришло понимание, тогда у него может прерваться ассоциативный ряд «книги для Ордена — Иньиго де Мендоса — бесплатная печать», так что оставил всё на себе. Пусть ходит ко мне и просит меня.

— Всегда рад помочь, — перекрестился и я, поклонившись ему.

— Это всё, о чём я хотел с вами поговорить, — закончил он разговор.

Довольные друг другом мы расстались, и я поехал к Виссариону Никейскому, который показал мне письмо, которое он написал старцам на гору Афон, и к которому был приложен мой чек.

— Попросите их обязательно дать вам ответ, — единственное, что попросил я, — если им нужна какая-то ещё помощь, я помогу.

Старый грек улыбнулся.

— Хорошо, конечно, Иньиго.

Попрощавшись с ним, я отправился в банк Медичи, чтобы застать там рыдающего Джованни Торнабуони и хмурого подростка, который тряс перед ним бухгалтерскими книгами. Чтобы им не мешать, я сказал Лоренцо, чтобы он не ждал меня, как закончит, поскольку я поеду в Остию, проверю как там дела на моём заводе. Тот кивнул и я оставив ему Фабио, сам отправился в дорогу, поскольку было интересно, как и правда там обстоят дела на главном производстве, приносящем мне основные деньги, хотя конечно доходы от серебряных шахт неуклонно росли, подбираясь всё ближе и ближе к этим значениям.

12 июня 1464 A . D ., Остия, Папская область

Анджело ди Якопо Тани и Андреа Фиораванти выбежали встречать гостя, который неожиданно свалился им на головы.

— Синьор Иньиго! — оба суетились и не знали, чего ожидать от этого внезапного визита.

— Я просто проезжал мимо, и решил к вам заехать, — улыбнулся я, — посмотреть, как идут дела, есть ли просьбы?

Они переглянулись и, кажется, выдохнули.

— Синьор Иньиго, как это ни странно, но всё хорошо, — заметил управляющий, помогая спуститься мне с повозки, поскольку я делал вид, что рана меня всё ещё беспокоит, — имея таких покровителей, как вы, папа, семьи Орсини и Колонна, все проблемы решаются с недоступной другим людям скоростью, так что проходите, мы конечно же вам всё покажем.

Мы прошли внутрь, пройдя высокий забор, огораживающий производство от остального мира, и попадая в атмосферу шума, множественного движения рабочих и деловой суеты.

— Моя шерсть из Аликанте прибыла на производство? — поинтересовался я у них.

— Да, синьор Иньиго, и поскольку цена у неё ниже, чем у той, что мы закупали ранее, — Андреа Фиораванти покачал головой, — мы снизили расходы на фильтры.

— Если нужно будет ещё, только скажите, — заметил я, — это надёжный поставщик и мой сосед.

— Конечно, синьор Иньиго, — заверили меня оба.

Мы прошли все цеха, но везде я видел чистоту, какая только возможна на таком пыльном производстве и главное, везде кипела работа.

— Организованная по вашему приказу общая столовая, синьор Иньиго, — заметил мне управляющий, — и также бесплатные обеды для сотрудников завода, позволили набирать нам рабочих лучшего качества. Количество желающих работать у нас, превысило наши потребности, так что набор пока закрыт, если вы не планируете конечно расширения производства.

Я покачал головой.

— Нет, мастер Анджело, таких планов у меня нет, поскольку для этого не будет достаточно руды, да и заказов что-то я пока не увидел, чтобы увеличилось. Смотрел последний отчёт, что вы мне прислали, на складах начала копиться продукция, а это значит, что расширять производство точно не стоит, когда под него нет спроса.

— К нам приходили французские купцы, — заметил Анджело ди Якопо Тани, — просили заключить с ними контракт, нам пришлось отказать, поскольку есть ваше распоряжение об этом.

— К сожалению, — вздохнул я, — папа всё никак не помирится с Людовиком XI, а продавать большие партии квасцов в обход его запрета, мне не хочется.

— Но я слышал, что король Франции участвует в объявленном Крестовом походе, — сказал мне Андреа Фиораванти, — неужели это не сблизит их?

— Боюсь, папу ждёт большое разочарование, — тихо сказал я, и оба закивали головами, понимая, что я поделился с ними небольшим секретом, — так что пока у нас остаётся всё, как есть.

Мы обошли все цеха, и я не нашёл к чему придраться по серьёзному, все и правда работало, как часы, так что, зайдя в главное здание я обратился к двум сопровождающим меня.

— Я доволен, так что повышаю вам жалование на двадцать процентов.

— Спасибо, синьор Иньиго, — оба довольно поклонились мне, — что цените тот труд, какой мы вкладываем в это дело.

— Также, готов выслушать ваши просьбы, — продолжил я, — есть что-то, что я могу сделать лично для вас?

Управляющий и главный инженер переглянулись.

— Синьор Иньиго, я бы хотел жить в Риме, — признался мне Анджело ди Якопо Тани, — здесь всё же не лучшее место для проживания.