— Благодарю, сеньор Иньиго, я поговорю с сеньором Антонио, — с поклоном заверил меня Амирдовлат Амасиаци.

Дверь в комнату открылась, вошёл Сергио и поинтересовался у меня.

— Ты где деньги хранишь, на мелкие расходы?

Я сначала показал рукой на сундук, а потом спохватился.

— А тебе зачем?

Он молча подошёл, открыл его и стал нагребать себе в кошелёк золото горстями.

— Эй! Сергио! — возмутился я, — это моё золото!

— Было твоё, станет народным, — философски заметил этот революционер, продолжая опустошать мой сундук, — нужно праздник организовать, а то все в городе думают, что твой рейд провалился.

— Так пусть за деньги муниципалитета организуют! — продолжал возмущаться я, — ты берешь мои последние накопления!

— Иньиго, — граф повернулся ко мне, — я разговаривал сегодня с сеньором Арсенио, он сказал сколько серебра чеканят на твоём монетном дворе. Так что можешь о своей бедности, кому-то другому рассказывать, но не мне, а все налоги города и графства идут на твою дорогу, расходы сильно выросли из-за горной местности. Сеньор Арсенио сказал, что сначала они планировали снизить качество, чтобы уложиться в смету, но граф Косентайна, узнав об этом, добавил ещё и свои сбережения, чтобы дорога продолжила строиться такой же, как и в Аликанте.

— А, да? — удивился я, — как хорошо, я ещё не дошёл до муниципалитета, никак письма не разгребу.

— Есть что-то серьёзное? — он наконец набрал два кошеля золота, унёс и передал их кому-то в коридоре и вернулся ко мне обратно в комнату, сев на кресло.

— Из самого печального — умерли Джованни Медичи и Просперо Колонна, — тяжело вздохнул я, — Козимо Медичи и Антонио Колонна просят меня приехать к ним. Так что из ближайших поездок у нас с тобой — это Флоренция и Рим.

— А, ещё Венеция, — вспомнил я о письме дожа, — хотят обсудить со мной недавнее сотрудничество.

— И ещё сеньор Валеран, очень звал тебя посетить Бургундию, — напомнил мне он, — обещал представить тебя на турнире. Также я обещал герцогу Франческо Сфорца, от твоего имени, что ты посетишь Милан.

— Хм-м-м, — я задумчиво потёр подбородок, — как-то слишком много поездок.

— Это да, поездок впереди снова тьма, — согласился он со мной, — но политически правильно будет съездить сначала в Сарагосу и Сеговию, к своим сюзеренам.

— Ещё бы найти время Эстельей заняться, — вздохнул я, — только когда?

Врачи закончили со мной и с поклонами вышли, но вместо них вошли два священника.

— Отец Иаков! Отец Стефан! — обрадовался я, увидев их, — рад вас видеть!

— Эта радость взаимна, сын мой, — тепло улыбнулся мне францисканец и перекрестив меня, сел на кровать, а отец Стефан сел рядом с графом Латаса, — твои люди рассказывают чудные вещи, говорят, ты спас людей в городе, поражённым чумой, после чего излечился от горба на своей спине.

Я спокойно кивнул.

— Моё сердце и вера подсказали мне, что так нужно сделать, отец Иаков.

— И ещё ты спас животных? — он остро посмотрел на меня.

— Вы уже видели Панурга? — обрадовался я, — зверь, а не ослик! Видели бы вы, в каком состоянии я его нашёл!

— Поскольку здесь все свои, — он показал глазами на Сергио и отца Стефана, — также граф рассказал мне о твоём поединке.

— Наябедничал уже, — я перевёл недовольный взгляд на невозмутимого Сергио.

— Просто выполнял просьбу, сеньора Фелипе, — ответил он мне крайне спокойно.

— Сейчас с тобой всё хорошо? — отец Иаков посмотрел мне не в глаза, а в самую душу, так что я не смог ему соврать.

— Не очень, — вздохнул я, — этот мамлюк задел те струны моей души, которые задевать определённо не стоило.

— Мы с отцом Стефаном поможем тебе, — спокойно кивнул отец Иаков, кладя мне на лоб сухую ладонь, — удели пожалуйста время и на себя, пока ты опять куда-то не уехал, сын мой.

— Да с такой раной, — я показал на бок, — я ещё минимум месяц буду здесь.

— Вот и отлично, — кивнул он, — будем молиться три раза в день, и поможем тебе снова обрести себя.

— Хорошо, отец Иаков, — не стал я с ним спорить, — молитвы, значит молитвы. Как у вас кстати дела с собором и монастырями?

— С твоим способом блочного строительства, — запнулся он на сложном слове, — просто прекрасно. Как раз хотели спросить тебя, что поскольку стены и потолки готовы, то кого нам нанять для украшения собора фресками и работой над алтарями, поскольку объём работ будет очень большой.

— Хм, мой собор должен быть лучшим, — задумался я, — так что определённо его должны украшать лучшие. Я еду во Флоренцию и попрошу мастера Донателло — заняться скульптурами и бронзовыми деталями интерьера для храма, фра Филиппо Липпи — заняться фресками, а что касается алтарей, то, пожалуй, попрошу семью Беллини, приехать в Аликанте, мне очень понравилась их работа.

— Это и правда лучшие, — изумился Сергио, услышав имена, — уверен, что они согласятся?

— Я умею уговаривать людей, — хмыкнул я.

— Также, пора принять решение, кого вы пригласите в монастыри, — заметил отец Стефан, — мы с отцом Иаковым, получили более десяти запросов от орденов, но окончательное решение оставили за вами.

— Ну, — заметил я, — мужской, конечно, францисканцы.

Оба монаха мне улыбнулись.

— Женский думаю клариссинки, только у меня ко всем им будет всего одно условие.

— Какое Иньиго? — удивились они.

— Вы видели, те большие помещения, что построены рядом с монастырями?

— Конечно, но их предназначение осталось для нас тайной.

— Это школы, для любых детей, кто захочет учиться, — спокойно сказал я, — любых сословий, и конечно обучение будет полностью бесплатное. Будем обучать их счёту, письму, и конечно Слову Божьему.

Глаза у обоих монахов дрогнули и отец Иаков взял мою руку, и поцеловал её, чем удивил меня.

— Отец Иаков? — попросил я объяснить его столь странный жест.

— Я так люблю тебя, сын мой, — на его глазах показались слёзы, — ты воплощаешь все мои мечты, хотя я ни разу не называл их вслух.

Я улыбнулся.

— Ну вы мой духовный наставник, — пожал я плечами, — и многое для меня делаете, должен же я вам как-то отплатить, а если вы не берёте деньги, то хотя бы так.

— Мы с отцом Стефаном благодарны тебе, — кинул он и второй священник подтвердил это.

— Ладно, отдыхай, набирайся сил, и как будешь готов, зови нас, мы станем вместе молиться, чтобы погасить в твоей груди, это тёмное пламя.

Я так удивился тому, что он угадал, что творится у меня внутри, что даже не попрощался с ними, когда они с поклонами ушли, Сергио же улизнул следом, сказав, что нужно распорядиться о праздновании моего возращения, если я сам от этого отлыниваю.

К сожалению, остаться одному мне не удалось, поскольку в комнату со стуком вошёл Антонио Беккаделли.

— Уделите время, сеньор Иньиго? — поинтересовался он.

— Сеньор Антонио, — вздохнул я, — ну как я могу отказать вам? Вы мои глаза и уши.

Он улыбнулся и сел рядом.

— Я нашёл двух людей, из старой гвардии, — сразу начал он с главного, — один согласен представлять ваши интересы в Венгрии, второй во Франции.

— Что они попросили взамен?

— Два баронства, — спокойно ответил он, — они люди уже не молодые, а титулов так и не нажили, хотя служили своему правителю верно.

— Их выкинул Ферранте? — поинтересовался я.

— Так же, как и графа Латаса, — кивнул тот.

— Ну, у Сергио хоть графство есть, — вздохнул я и наткнулся на недоумённый взгляд неаполитанца.

— Что вы на меня так сморите, сеньор Антонио? — поинтересовался я.

— Вы не знаете? — поинтересовался он.

— Не знаю чего?

Старик тяжело вздохнул.

— Фердинанд почти всех, кто долго служил его отцу отдалил от себя, первыми конечно пострадали ближайшие советники, которые знали слишком много. Граф, был самым первым, у него забрали все земли и ему пришлось искать убежище в Арагоне, где король Хуан, с которым они были давно знакомы, предоставил ему убежище, а чтобы сохранить его графский титул, отдал один небольшой городок в Наварре, сделав новое крохотное графство, которое в обычное время даже на отдельную сеньорию слабо тянуло.