Для моей свиты выделили отдельные места, и рыцари сели туда, а Джабари помог надеть мой доспех. Сегодня я решил по совету сеньора Валерана взять полэкс, поскольку он сказал, что он лучше поможет мне противостоять хорошо защищённому мамлюку, да и ещё и с шитом в левой руке. Послушав своего постоянного напарника по спаррингам, поскольку назвать его учителем у меня язык не поворачивался, ведь он меня не учил в прямом смысле этого слова, а показывал во время наших поединков приёмы, чаще всего после того, как я лежал на земли и пытался глотнуть хоть каплю воздуха. Для меня, конечно, обидным и досадным было осознание того, что выкачав все силовые параметры своего тела на максимум, я так и не смог выиграть у него пока ни одного поединка. Проклятый бургундский монстр был слишком силён, слишком опытен в боях, так что приходилось признать, что супер тело подростка, ещё не повод чувствовать себя подобно Богу. Как мне наглядно доказал Валеран де Ваврен, до настоящего воина мне ещё было, ой как далеко.
— Прошу вас, подойдите и подпишите договор, — когда я одоспешился, ко мне подошёл кадий и провёл к столу, где уже стоял мамлюк, одетый в полный кольчужный доспех, усиленный пластинами, и как и говорил сеньор Валеран, с саблей в правой руке и небольшим железным щитом в левой. Едва глянув на него, я тут же стал серьёзным, поскольку, понимая, что стоит на кону, мамлюк пришёл меня убивать.
Поэтому поставив подпись, мы вернулись на площадку и по знаку наместника, встали друг напротив друга.
Впервые я посмотрел на него, как на человека, которого мне возможно придётся сегодня убить. Мой противник был старше меня лет на двадцать. Настоящий мамлюкский воин: сухой, жилистый, с движениями человека, выросшего среди оружия.
Когда наместник подал знак, весь двор затих, а Яшбак мин Махди сразу пошёл вперёд, уверенный, что задавит меня опытом и силой взрослого мужчины. Сабля мелькнула к моей голове. Я встретил удар древком полэкса, усиленного железными полосами и тут же отступил в сторону, не принимая тяжёлого столкновения.
Он ударил снова и снова, но клинок его лёгкой сабли лишь пару раз скользнул бессильно по моей бригантине, пропоров лишь верхний слой ткани и один раз даже звенел о сталь салада. Он явно хотел покончить со мной быстро, так что загнал в оборону, заставить пятиться, и отступать. Я ему не отвечал, а присматривался и привыкал к его стилю боя, тяжёлым ударам и…ждал.
Он усилил давление и тогда я подключил ноги, став кружить вокруг него по начинающим нагреваться от утреннего солнца плитам, вынуждая всё время поворачиваться вслед за мной. Мой полэкс если и двигался, то только коротко и экономно, древко отбивало саблю, нижняя часть топорища иногда цепляла край щита, заставляя мамлюка раздражённо дёргать рукой, чтобы сбросить захват.
Молчавшая до этого толпа начала шуметь, осмеивая мою трусость и подбадривая мамлюка, чтобы он наконец покончил со мной. Они явно определились со своими симпатиями, за кого им сегодня болеть.
От этих криков Яшбак мин Махди стал смелее, он пошёл на меня быстрее, начал вкладываться в удары всем телом. Один удар пришёлся мне вбок так крепко, что я почувствовал боль даже сквозь бригантину, кольчугу и поддоспешник.
Внезапно он отступил на шаг, и споткнулся, потеряв равновесие, я тут же двинулся к нему, чтобы воспользоваться этим моментом, но в тот же миг он выпрямился и швырнул мне в лицо пригоршню пыли, подхваченную рукой в то время, когда он якобы споткнулся.
Чтобы сберечь глаза, я инстинктивно зажмурился, и он тут же воспользовался этим мгновением, когда я на миг потерял его из вида, шагнув вбок и вместо обычного рубящего удара, резко выбросил саблю остриём вперёд, как короткое копьё. Укол пришёлся под левую руку, в раскрытую подмышечную впадину, как раз в тот миг, когда я начал поднимать полэкс, чтобы отреагировать на его удар.
Сталь вошла в рукав бригантины, и я услышал скрип клинка о металл кольчуги. Пришедшая за этим скрипом боль была резкой и горячей, словно мне в тело вогнали раскалённый гвоздь. Я пошатнулся, а под кольчугой быстро стало растекаться тепло от полившейся крови.
Толпа вокруг тут же радостно взревела.
Яшбак мин Махди понял, что ранил меня, и радостно ощерившись, пошёл добивать. Его сабля замелькала ещё быстрее и один из ударов пришёлся по саладу так сильно, что в ушах у меня зазвенело. Внезапный ложный замах и вместо лезвия, я получил удар в шлем краем щита, отчего голову знатно встряхнуло, и я почувствовал, как внутри сердца начинают вспыхивать первые ростки тёмного пламени.
Я поднял взгляд на своего противника, он улыбался, и теперь уже не скрывал этого. Я видел его окрепшую уверенность, что победа уже в его руках.
Тогда я впервые за бой сделал шаг навстречу, показывая ему, что якобы бросаюсь в последнюю отчаянную атаку. Он улыбнулся ещё шире и привычно подставил саблю под удар той части полэкса, что была выполнена в виде топора, но я лёгким движением развернул полэкс в полёте и как учил Валеран де Ваврен ударил ему под рёбра, колющим острием копья на верхушке и довернул древко вверх, усиливая удар. Удар лёг очень хорошо, так что он качнулся и в тот же миг я стороной топора, зацепил его щит и рванул его в сторону.
Ошеломлённый ударом и сразу захватом щита, он не смог удержать его в руке и на одно мгновение его грудь раскрылась, я тут же сделал шаг вперёд и толкнул его древком плашмя в грудь, подставив при этом подножку. Мамлюк стал падать, и я сверху на него, мгновенно переместив древко полэкса ему на шею, закрытой не как у меня стальным горжетом, а лишь кольчужной бармицей и всем телом навалился на него сверху.
Словно два пыльных пешка, мы рухнули на каменные плиты двора вместе.
Боль под левой рукой от этого падения вспыхнула так сильно, что у меня потемнело в глазах, я тут же почувствовал, как кровь сильнее потекла по боку под кольчугой. Мамлюк тоже понял это и лёжа подо мной, он начал бить туда же всем, чем мог дотянуться — локтем, кулаком, краем щита. Один удар пришёлся прямо в рану.
Я вскрикнул от боли, так ярко ударила эта вспышка мне в голову.
Он тут же попытался воспользоваться этим преимуществом, вывернуться и дотянуться до выпавшей из его руки сабли. Чтобы не допустить этого, я отпустил полэкс одной рукой, перехватил его руку в кольчужной перчатке и сильно ударил её о камень. Яшбак мин Махди зашипел от боли, и я видел его глаза напротив своих, они пылали яростью и желанием убить. Тяжело начав дышать, от моего веса на себе и борьбы на земле, мамлюк попытался сбросить меня силой, но я сместился чуть ниже и перпендикулярно, одним коленом заблокировал ему руку с щитом, чтобы он больше не бил меня им, затем, и как учил меня сеньор Валеран переместил древко полэкса ему под шею под самый край остроконечного шлема.
Яшбак мин Махди тут же захрипел и стал сильно дёргаться, а я чисто физически ощутил, как напрягаются мышцы взрослого мужчины под кольчугой, как он пытается перевернуться вместе со мной. Несколько раз ему почти удалось перевернуть меня, но я был быстрее, всё больше усиливая давление на его шею. Если бы он был в латном доспехе, как мои рыцари, конечно, ничего такого бы у меня не получилось, но на этот вариант у сеньора Валерана имелись другие приёмы, так что сейчас я применял то, что было больше всего эффективно против такого воина и такого доспеха, какой был у мамлюка.
Пыль с каменных плит липла к поту и крови, а наше дыхание с ним стало хриплым, тяжёлым и прерывистым, мы оба с ним сильно устали.
Мамлюк внезапно перестал бить меня свободной рукой и дернулся влево, выхватывая неизвестно откуда взявшийся у него кинжал. Я едва успел отпустить древко полэкса и схватить его за запястье обеими руками. Острое лезвие остановилось у самой кромки смотровой щели моего салада. Несколько мгновений мы лежали почти неподвижно, пытаясь продавить кинжал каждый в свою сторону, а толпа вокруг уже просто ревела от восторга, подбадривая сразу меня и мамлюка убить друг друга.
И тогда он сделал ещё одну подлость, как тогда с броском пыли мне в глаза. Вместо того чтобы продолжать давить кинжал вперёд, мамлюк дёрнулся, освободил правую руку и резко ткнул большим пальцем мне в смотровую щель, прямо в глаз. Мир мгновенно вспыхнул белой болью. Я дёрнулся назад, почти выпуская его левую руку из захвата.
