— Чтобы не стеснять вас и братьев, еду будет приносить мой друг, — я показал на Сергио, — а спать я буду в той же самой комнате, где и трудиться, так что попрошу вас поставить ещё к стулу и столу, скамейку или кровать.

— Всё сделаем сахиб, — наклонил он голову, — когда вы хотите приступить к работе?

— Прямо сейчас, — улыбнулся я ему, — к сожалению у меня не так много времени, чтобы надолго у вас остаться, так что всё отведённое мне Господом время в Александрии, я бы хотел провести с пользой.

— Конечно, я сейчас всё для вас организую, — он убрал оба кошеля в стол и поднявшись, показал мне идти рядом с ним.

5 декабря 1463 A . D ., Александрия, Мамлюкский султанат

— Ну и? Как тебе наш благодетель?– на столе настоятеля впервые за долгое время стояли роскошные блюда. Его конечно не обманули слова чужеземца, о предназначении второго кошелька с золотом, так что он пустил его ровно на то, что и хотел — впервые за долгое время купил себе столько дорогой еды и напитков, сколько хотел.

Так что молоденький переписчик, стоявший с поклоном напротив его стола, мог только облизываться от запахов, которые исходили от пиршества настоятеля.

— Он прочитал все книги, отец Георгий, — парень тяжело вздохнул, — абсолютно все, что были. Всего за неделю и составил, как вы и просили, перечень прочитанного на древнегреческом и арабском.

— Как это возможно? — жареная ножка нежного цыплёнка зависла в воздухе, — может быть он просто их пролистал, ища нужное себе?

— Я спрашивал его, отец Георгий, — переписчик покачал головой, — он с лёгкостью цитирует то, что я читал и о чём могу его спросить. Впервые вижу столь учёного человека, настоятель.

— Чем он занят сейчас?

— Переписывает работу какого-то греческого автора, помните такая большая книга на дорогом пергаменте с золотыми буквами.

Отец Георгий пожал плечами.

— И как у него получается? — поинтересовался он.

Парень покраснел.

— Что? Так плохо? Я говорил ему, лучше бы доверил переписку кому-то из наших переписчиков, — улыбнулся настоятель.

— Наоборот, отец Георгий, — вздохнул монах, — он делает это на такой отличной бумаге и так идеально, что все бегают смотреть за тем, как он работает. Ни одной помарки, ни одного пятна, словно неутомимый раб на галере, он работает без отдыха, создавая настоящий шедевр.

— Ты серьёзно? — удивился настоятель, — он так хорош?

— Никто из нас и близко не сможешь так сделать, — огорчённо вздохнул парень, — поэтому мы и подглядываем за ним украдкой, пытаясь перенять навыки.

— Ты меня заинтриговал, — еда больше не лезла в рот, так что отец Георгий поднялся и пошёл вместе с переписчиком в библиотеку, где в отдельной комнате и трудился их гость.

Книга, которую он переписывал лежала на постаменте слева, но казалось, что он даже её не смотрел, записывая всё на чистые листы, которые потом получат обложку. Стараясь не шуметь, отец Георгий подошёл ближе и заглянул на то, что выходило из-под пера чужеземца. Ровные, идеальные буквы древнегреческого просто стелились потоком из-под кончика пера, а переведя взгляд на оригинал, настоятель не смог увидеть отличия, если только то, что буквы были тут не золотыми. Челюсть у священника медленно опустилась вниз, переписчик был прав, тот работал на чистовую, не совершая ни одной помарки или лишнего движения, словно всю жизнь только и занимался, как переписыванием книг.

Услышав движение позади, сахиб дописал страницу и только после этого повернулся, а увидев настоятеля, легко ему поклонился.

— Отец Георгий, — он обратился к нему не торжественно, а как и остальные монахи, — рад вас видеть. Пришли посмотреть, как я работаю?

— Да, сахиб Инко, — настоятель улыбнулся, всё ещё не веря тому, что видит перед собой, — чем вас заинтересовала именно эта книга?

— Мне кажется она древнее, чем думают ваши братья, — задумчиво ответил тот, — но сам я не уверен в этом, поэтому хочу показать копию своему учителю.

— Древнее? Насколько? — удивился отец Георгий, поскольку книга и раньше считалась весьма ценной, но с новыми данными, можно было и написать патриарху об этом.

— Возможно даже написанная при императоре Константине, но опять же, я не уверен в этом, — ответил тот, снова изумляя священника своими познаниями.

— Если это так, то наверно мне стоит написать об этом самому патриарху, — задумчиво проговорил настоятель, — это важная находка для всей нашей церкви!

— Отец Георгий, — чужеземец задумчиво посмотрел на него, — если вы всё равно будете писать патриарху, то можно как-то получить от него подтверждение того, что эта книга, которую я прописываю, подлинная и всё время хранилась только в вашем храме? Мне бы это сильно помогло в Риме доказать то, что я не придумал о её древности.

— Хм, — настоятель задумался, — патриарх живёт в Каире и обычно сильно занят, я не уверен, что он прочитает ваше письмо так быстро, как и моё.

— Если бы вы взяли на себя заботу о том, чтобы такое письмо было им написано, — улыбнулся понятливой улыбкой чужеземец, — то я готов пожертвовать на нужды настоятеля этого прекрасного храма двести динаров, что же говорить о патриархе, разумеется сумма пожертвования может дойти и до тысячи.

— Тысяча динаров за простое письмо? — ахнул настоятель, с трудом представляя себе подобную сумму.

— За время уважаемого патриарха и, разумеется, на благо Коптской православной церкви, — благочестиво перекрестился на католический манер чужеземец.

— Хм, — отец Георгий задумался, и с прищуром заметил, — если честно признаться, я давно хотел посетить Каир.

— Тогда если вы лично возьметесь за столь ответственное дело, думаю сумму пожертвования для настоятеля этого храма можно будет увеличить, — тут же ответил сахиб, а глаза отца Георгия расширились.

— Давайте так, я сайиди абуна Гиргис, — продолжил чужеземец, — если я, закончив работу по переписке этой книги, буду иметь письмо от вас и патриарха, что эта книга оригинал и хранилась только у вас, и что я именно с неё переписал эту копию, мы с вами договоримся о размере моей признательности. Вы сами видите, что я человек не бедный, и главное нежадный.

— Именно так сахиб, — улыбнулся настоятель.

— Тогда договорились, — кивнул тот, возвращаясь к работе, а отец Георгий в глубокой задумчивости поспешил к себе. Нужно было продумать, как лучше заинтересовать патриарха суммой в пятьсот динаров.

15 декабря 1463 A . D ., Александрия, Мамлюкский султанат

Проснулись мы с Сергио от залпов аркебуз и громких звуков колоколов. Караван-сарай, где мы ждали нападения моего флота на Александрию, почти сразу пришёл в движение, купцы, хватая только самое ценное побежали наружу, мы же с ним переглянувшись, стали ждать.

Абу Яхья и Саид аль-Бадри, давно уплыли в Триполи, увозя собранные нами знания о городе, а также распорядке караулов и нахождении войск, не говоря уже о том, что прибывшие после этого по моему приказу в город берберы должны были этой ночью подпалить город с разных сторон, усиливая всеобщую панику. Так что нападение на порт послужило им сигналом и выглянув в окно, я увидел, как зарево многочисленных пожаров в самом городе, начинает разгораться сразу в нескольких местах.

— И не жалко тебе город? — поинтересовался у меня граф, одеваясь и вооружась.

— Корабли ещё жальче, — я пожал плечами, делая то же самое, — сам знаешь сколько мамлюки нагнали войск, нам нужно создать панику и усилить эффект нападения, пока берберы и бедуины будут делать вид, что на город напали с суши и изнутри.

— Думаешь им удастся открыть ворота? — скептически поинтересовался у меня граф.

— Это не важно Сергио, — вздохнул я, — они лишь отвлечение от моря.

Ждать нам пришлось недолго, уже скоро загрохотали тяжёлые шаги, и в дверь вломились солдаты.

— Сеньор Жоффруа, сеньор Иньиго здесь! — увидев меня, они радостно оскалились и заорали в коридор, подзывая к нам рыцаря.