Он кивнул.

— Хорошо. Я дам вам лицензию. Но с одним условием: вы будете отчитываться о ходе обучения каждый год. Если я увижу, что это просто игрушка, я закрою университет.

— Согласна, — сказала я.

Он протянул мне бумагу с печатью. Я взяла её, и у меня дрожали руки.

Император улыбнулся.

— Вы не похожи на других, графиня. И это хорошо.

Я вышла из дворца с лицензией в руках и почувствовала, как внутри что-то сдвинулось.

Я приехала в замок и сразу пошла искать Адриана. Он стоял в главном холле, разбирал ящики с книгами.

— У нас есть лицензия, — сказала я, протягивая ему бумагу.

Он взял, прочитал, и его лицо расплылось в улыбке.

— Ты это сделала.

— Сделала.

— И что теперь?

— Теперь я поступаю на боевой факультет, — сказала я.

Он замер.

— Что?

— Я буду учиться. На боевом факультете. Вместе со студентами.

— Саманта, ты ректор. У тебя есть обязанности.

— Я могу быть и ректором, и ученицей, — сказала я. — Мой университет — мои правила. И я хочу учиться. Я хочу получить то, что он у меня отнял.

Он смотрел на меня долго. Потом усмехнулся.

— Ты с ума сошла.

— Знаю.

— Ладно. Тогда я буду твоим преподавателем.

— Ты будешь моим преподавателем, — сказала я. — И если ты поставишь мне плохую оценку, я тебя уволю.

Он рассмеялся.

— Договорились.

Первые недели были адом.

Я сидела на лекциях рядом с другими студентами. Некоторые из них были младше меня на десять лет. Они смотрели на меня с любопытством, но я не обращала внимания. Я писала конспекты, сдавала зачёты, тренировалась на полигоне. Руки болели от заклинаний, голова гудела от теории. Но я не останавливалась.

Я была ректором. Я подписывала бумаги между парами, решала проблемы преподавателей, проверяла бюджеты. А потом я бежала на практику, падала с ног от усталости и вставала снова.

Адриан каждый вечер приходил в мой кабинет. Приносил чай, проверял, поела ли я, спрашивал, как прошёл день. Я сначала отмахивалась, говорила, что мне некогда. Потом привыкла. Потом начала ждать.

Он не давил. Он просто был рядом. Когда я падала на полигоне, он поднимал меня. Когда я злилась на преподавателей, он слушал. Когда я сидела ночью над бумагами, он молча ставил передо мной чашку.

Я не замечала, как он проникает в мою жизнь. Как я начинаю искать его глазами в коридорах. Как мне становится легче, когда он рядом. Как я жду его прихода вечером.

Это случилось через месяц. Я сидела в своём кабинете, разбирала заявки, и вдруг поняла, что уже полчаса смотрю в одну точку. Я думала о нём.

Я думала о том, как он таскал доски в башне. Как он приехал в больницу и сидел там, когда я была без сознания. Как он слышал мои бредни и запомнил имя моего сына. Как он ничего не просил взамен.

Я встала, подошла к окну. Внизу, в саду, Адриан возился с фонтаном. Я смотрела на него и чувствовала, что внутри что-то отпускает. Что-то, что я держала в кулаке три года.

Я спустилась вниз. Он не слышал моих шагов. Я подошла и встала рядом.

— Ты чего? — спросил он, не поворачиваясь.

— На тебя смотрю, — сказала я.

Он замер. Повернулся. Его глаза были удивлёнными, но тёплыми.

— Я думала, что никогда не смогу доверять мужчинам, — сказала я. — После него. После всего.

— Я знаю.

— Но ты не такой.

— Я знаю.

— Ты пришёл в больницу. Ты был там. Единственный.

Он молчал.

— Ты единственный, кто не ушёл, — сказала я. — Когда все ушли.

Он шагнул ближе.

— Саманта, я не прошу тебя ничего.

— Знаю. Поэтому я и решила.

— Что?

— Дать тебе шанс.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах меняется что-то. Сдержанность, терпение — и вдруг надежда.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не была серьёзнее, — сказала я.

Он сделал ещё шаг и взял меня за руку. Я не убрала.

Но вместо того чтобы сказать что-то ещё, я просто посмотрела на него и почувствовала, что больше не могу держать всё внутри.

Слёзы хлынули сами. Я не пыталась их сдержать.

— Адриан, я больше не могу, — сказала я, и голос сорвался. — Я устала. Я так устала быть сильной. Я всё тащу на себе — университет, студентов, деньги, бумаги. Я встаю в шесть, ложусь в два, я не помню, когда спала больше пяти часов. Я устала притворяться, что у меня всё под контролем.

Он смотрел на меня, и его лицо стало серьёзным. Он не перебивал.

— Я одна, — сказала я. — Я всегда одна. Даже когда рядом люди, я одна. Я не позволяла себе быть слабой. Думала, что если я буду слабой, то упаду и не встану. Но я уже падаю. И я не могу подняться одна.

Он шагнул ко мне и обнял. Крепко, надёжно. Я уткнулась лицом в его плечо и заплакала. По-настоящему, без сдерживания. Я плакала от усталости, от боли, от того, что наконец-то позволила себе это.

— Не надо быть сильной, — сказал он в мои волосы. — Не надо. Ты имеешь право уставать. Ты имеешь право плакать. Я здесь. Я не уйду.

Я плакала долго. Он не говорил лишних слов, не утешал пустыми обещаниями. Он просто держал меня, и я чувствовала, как его руки сжимают меня, как его дыхание согревает мою макушку. И внутри меня что-то отпускало. Что-то, что я держала в кулаке так долго, что забыла, как оно выглядит.

Когда я перестала плакать, я отстранилась, вытерла лицо рукавом. Он посмотрел на меня, и я увидела, как он улыбнулся — мягко, без насмешки.

— Иди сюда, — сказал он, снова притягивая меня к себе.

Я позволила. Я позволила себе быть маленькой и слабой. Хотя бы на один вечер.

— Я люблю тебя, — сказала я тихо.

Он ничего не ответил. Но его руки сжались чуть крепче.

— Я тебя тоже люблю, — сказал он. — С первого дня, как увидел. И я никуда не уйду.

Мы стояли у фонтана, держась за руки, и я чувствовала, как усталость потихоньку отступает. Не вся, но её стало меньше. Я больше не была одна.

Адриан

Я держал её в руках и не верил, что это происходит наяву. Она плакала. Она, которая никогда не плачет, которая строит университет, которая выстояла против Дориана, которая таскала доски и мешала раствор, — она стояла у меня в руках и плакала, как маленькая девочка.

И я понял, что она устала. Устала быть сильной. Устала доказывать всем, что она справится. Она хотела, чтобы её просто обняли, чтобы сказали, что всё будет хорошо. Даже если это неправда.

Я не говорил ей пустых слов. Я сказал только то, что чувствовал. Я был здесь. Я был рядом. Я не уйду.

Она сказала «я люблю тебя», и я услышал в этом не просто слова. Я услышал, как она наконец разрешила себе довериться. Я ждал этого годами. И я готов ждать ещё, если нужно. Но она сказала это сейчас. И я верю ей.

Я поцеловал её в лоб, почувствовал, как она выдохнула и расслабилась. Она была моей. И я был её.

Мы стояли у фонтана, и мне казалось, что время остановилось. Я чувствовал её дыхание, её тепло, её усталость. И я знал, что теперь я буду носить её на руках. Буквально и переносно.

Спасибо, что позволила мне быть рядом, Саманта. Я не подведу.

Глава 8. Утро

Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в затылок.

Я не сразу поняла, где я. Потом вспомнила. Он. Вчера. Всё. Я лежала и боялась повернуться. Не потому что было страшно. Потому что если я повернусь, это станет реальностью. А реальность я не доверяла.

Я повернулась.

Он спал. С открытым ртом, как ребёнок. Волосы растрёпаны, щетина уже пробивалась, и одна его рука была поперёк моей талии, вторая — под подушкой. Он выглядел так, будто охранял меня во сне. Я лежала и смотрела на него. Пять лет я бегала от этого. От него. От самой себя. А он просто ждал.

Я попыталась вылезти из-под его руки. Он открыл глаза.

— Куда? — голос хриплый, сонный.

— Умываться.

— Не надо.

— Я хочу.

— Саманта, ты опять убегаешь.