— Я не убегаю. Я иду умываться.

— То же самое.

Я хотела возразить, но он притянул меня обратно. Я уткнулась в его грудь и почувствовала, как он гладит меня по спине.

— Ты знаешь, сколько я ждал? — сказал он.

— Пять лет.

— Нет. С первой минуты, как увидел. Это не пять лет. Это вечность.

— Ты любишь говорить пафосные вещи с утра.

— Я люблю говорить тебе правду с утра.

Я фыркнула, но не вырывалась.

— И что теперь? — спросила я.

— Как что? Будем жить.

— Я ректор.

— А я декан.

— Я студентка.

— А я твой преподаватель. Если ты не сдашь зачёт, я тебя отчислю.

— Ты не отчислишь.

— Отчислю. У меня принципы.

Я засмеялась. Он тоже.

— Ты невыносим, — сказала я.

— Я знаю. Поэтому ты меня и любишь.

Мы лежали в тишине. За окном уже кто-то ходил, слышались голоса. Университет жил.

— Я хочу завтрак, — сказала я.

— Я принесу.

— Ты умеешь готовить?

— Нет. Но я могу вызвать прислугу.

— Адриан, я не хочу, чтобы прислуга видела, что я вчера ночевала у тебя.

— Почему? Ты стесняешься?

— Я ректор.

— Ну и что?

— Мне нужно сохранять лицо.

Он засмеялся громче.

— Саманта, ты построила этот университет из руин, ты отсудила у мужа состояние, ты переспала с деканом боевого факультета. Какое там лицо?

Я ткнула его локтем.

— Ты идиот.

— Я твой идиот.

Я не нашла слов. Он встал, натянул штаны.

— Я принесу завтрак. Только никуда не уходи.

— Я уже ушла. Ты не заметил.

Он обернулся, посмотрел на меня, и я поняла, что он серьёзно.

— Саманта.

— Что?

— Я не шучу. Не уходи.

— Я не уйду.

— Ты всегда уходишь.

— Сегодня нет.

Он не ответил. Просто вышел.

Я лежала и смотрела в потолок. Внутри было странно. Тепло, но не спокойно. Я привыкла бояться. А сейчас я не боялась. И это было ещё страшнее.

Он вернулся через десять минут. С подносом. Яичница, хлеб, чай. Поставил на стол, сел рядом.

— Ешь, — сказал он.

— Я не голодна.

— Ешь.

— Адриан, ты не умеешь готовить яичницу. Она пригорела.

— Я старался.

— Это видно.

Мы ели молча. Потом я положила вилку и посмотрела на него.

— Ты серьёзно?

— О чём?

— О том, что не дашь мне уйти.

— Серьёзно.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя. И потому что ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой.

— Я не знаю, что такое счастье, — сказала я.

— Я тебе покажу.

Я не ответила. Я просто взяла его за руку и сжала.

Мы сидели за столом, и я чувствовала, как он смотрит на меня.

— Что ты будешь делать сегодня? — спросил он.

— Пойду на зачёт.

— Ты не готова.

— Я всегда готова.

— Ты вчера не спала.

— Это не помеха.

— Ты упрямая.

— Я знаю.

— Иди. Но если устанешь — возвращайся.

— Я не устану.

— Я тебя знаю.

Я встала, поправила платье. Он смотрел на меня и улыбался.

— Ты чего? — спросила я.

— Я смотрю на тебя, — сказал он. — У меня всё внутри переворачивается.

— Не говори глупостей.

— Это не глупость.

Я подошла, поцеловала его в лоб.

— До вечера, — сказала я.

— До вечера.

Я вышла и закрыла за собой дверь. В коридоре было шумно. Студенты бежали, кто-то смеялся. Я шла и улыбалась. Впервые за долгое время.

Адриан

Я смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как сердце колотится. Она ушла. Но она вернётся. Я знал это.

Я не верил, что она останется. Я ждал, что она снова убежит. Но она не убежала. Она поцеловала меня и ушла. Но она обещала вернуться.

Я смотрел на свой завтрак и думал: может быть, всё будет хорошо. Может быть, она перестанет бояться. Может быть, мы сможем быть просто людьми.

Я встал и пошёл в университет. У меня была лекция. У неё зачёт. Всё будет хорошо.

Эпилог

Я сидела в углу старого зала и чувствовала себя преступницей.

Живот был уже таким большим, что я с трудом помещалась в кресле. Девятый месяц. Врачи сказали: «Никаких нагрузок, никаких волнений, сидите дома и ждите». Адриан сказал: «Я запрещаю тебе даже близко подходить к университету. Ты меня слышишь?» Я сказала: «Да, дорогой». И пошла через чёрный ход.

Я не могла сидеть дома. Три дня я читала книги, смотрела в окно, пила чай и чуть не свихнулась от безделья. Я привыкла управлять. Я привыкла контролировать. А тут я просто лежала на диване и чувствовала, как мозги закипают. Поэтому я надела свободное платье, накинула плащ, выскользнула через чёрный ход и через двадцать минут уже сидела в приёмной комиссии.

Зал был забит. Студенты, родители, преподаватели, секретари. Университет имени Аскана превратился в империю. Триста двенадцать корпусов, двести восемьдесят шесть факультетов. Мы обогнали императорский университет по всем показателям. Говорили, что если ты выпускник Аскана — тебе открыты любые двери. Я сидела и улыбалась. Я построила это. Мы построили это.

А потом я увидела её.

Лиана. Та самая, рыжая, наглая. Она стояла у стола секретаря, держала в руках бумаги и улыбалась. Она выглядела старше, но всё такой же самоуверенной. Я сразу узнала её. Та же походка, тот же взгляд. Она пришла поступать.

Я откинулась на спинку кресла, сложила руки на животе и стала ждать.

Секретарь проверил её документы.

— Лиана Свифт, — сказал он. — Боевой факультет.

— Да, — сказала она.

— У вас есть рекомендации?

— От барона Эшворта.

Секретарь замялся. Я видела, как он нервничает. Эшворт был уважаемым человеком, но я была ректором. Он не знал, что делать.

Я встала. Медленно, с трудом. Подошла к столу. Секретарь увидел меня и вскочил.

— Госпожа ректор!

— Я уже не ректор, — сказала я. — Я в отпуске. Но я могу посмотреть.

Лиана обернулась. Увидела меня, и её лицо сначала побледнело, потом покраснело.

— Ты, — сказала она.

— Я, — сказала я. — Лиана. Пять лет прошло. Как жизнь?

Она сжала зубы.

— Я хочу поступить, — сказала она. — У меня есть право.

Я взяла её бумаги, пробежала глазами. Результаты — средние. Ничего выдающегося.

— Ты правда хочешь учиться? — спросила я. — Или ты просто хочешь быть рядом с Эшвортом? Он теперь в совете университета, я слышала.

Она не ответила.

— Лиана, — сказала я. — Наш университет принимает всех. Мы не смотрим на происхождение, на деньги, на связи. Только на способности. Это наш принцип. Ты сдала экзамены — значит, имеешь право поступить.

Она выдохнула. Расслабилась. Но я продолжила.

— Аскан рад каждому. Кроме тех, кто спит с чужими мужьями.

Она замерла.

— Ты не можешь мне отказать, — сказала она.

— Могу. Я ректор. Я могу отклонить любую заявку, если сочту, что кандидат не соответствует моральным принципам университета.

— Это незаконно.

— Это моя привилегия. В уставе есть пункт: «Университет оставляет за собой право отказать лицам, чьё поведение может навредить репутации». Ты понимаешь?

Она смотрела на меня с ненавистью.

— Ты просто мстишь.

— Нет, — сказала я. — Я просто говорю правду. Ты разрушила мою семью. Ты спала с моим мужем в моей постели. Ты была причиной, что я потеряла ребёнка. И ты хочешь учиться здесь? Нет, Лиана. Не в этом университете.

Она встала, схватила бумаги и выбежала из зала.

Я села обратно. Секретарь смотрел на меня с уважением.

— Госпожа ректор, — сказал он. — Вы были слишком добры.

— Я была честна, — сказала я. — Это главное.

Я вышла из зала и, тяжело опираясь на перила, спустилась по лестнице. У входа меня ждал экипаж. На облучке сидел Адриан. Он смотрел на меня, и я знала: он знает. Кто-то доложил.

Я залезла в экипаж, села напротив него.

— Ты знаешь, что я хочу тебя придушить? — сказал он.

— Ты не первый, кто это говорит.

— Саманта, у тебя девятый месяц беременности. Ты не должна ходить, не то что бегать по университету.