— Я не бегаю. Я сидела.

— Ты сидела в приёмной комиссии и отказала Лиане.

— Откуда ты знаешь?

— Секретарь доложил.

— У тебя везде шпионы.

— У меня есть забота о тебе, — сказал он. — Это другое.

Я улыбнулась.

— Она пришла поступать. Я не могла пропустить.

— Ты могла позвать меня.

— Ты бы поступил как я?

— Я бы поступил жестче.

— Тогда зачем тебе я?

Он посмотрел на меня, потом засмеялся.

— Ты невыносима.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я тоже.

Экипаж тронулся. Я смотрела на него, и внутри было спокойно.

— Помнишь, как мы поженились? — спросила я.

— Ты о чём?

— О том, что я была на первом курсе, когда ты сделал мне предложение.

Он усмехнулся.

— Я сделал тебе предложение после того, как ты провалила зачёт по боевой магии и пришла ко мне вся в грязи и слезах. И сказала: «Я никуда не гожусь».

— Я не говорила, что никуда не гожусь.

— Говорила.

— Ну, может быть.

— И я сказал: «Ты годишься. Ты годишься для меня».

— Я чуть не ударила тебя тогда.

— Чуть. Но не ударила.

— Потому что я была беременна нашим первенцем.

— И поэтому ты согласилась?

— Нет. Я согласилась, потому что ты сказал: «Ты справишься со всем, Саманта. И я хочу быть рядом».

Он взял мою руку, сжал её.

— Ты справилась.

— Справилась.

— И я рядом.

— Знаю.

Мы замолчали. За окном проплывал замок, сад, студенты. Моя жизнь была здесь. Я построила её сама.

— Адриан, — сказала я.

— Что?

— Когда я рожу, я хочу доучиться.

— Ты доучишься.

— Три зачёта осталось.

— Ты их сдашь.

— Ты будешь меня учить?

— Я всегда тебя учу.

— Ты слишком строг.

— Ты слишком упряма.

— Поэтому мы и вместе.

Он улыбнулся.

— Поэтому.

Мы въехали в сад, и я увидела наш дом. Там, где яблони, которые мы посадили, уже цвели.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я знаю.

— Ты должен говорить это в ответ.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не дал мне упасть.

— Ты не упала. Ты просто сидела. На девятом месяце. В приёмной комиссии. Всё нормально.

Я засмеялась, и он улыбнулся.

Мы вышли из экипажа, и он обнял меня.

— Идём домой, — сказал он.

— Идём.

Мы вошли в дом, и я почувствовала, что внутри у меня тепло. Это была моя жизнь. И она была моей.